А Симон не менее часто вспоминал о разговоре с Саломе Сампротти, и ее слова становились гасящей огонь мокрой тряпкой: вот он ярко пылает и брызжет искрами, а вот уже ни уголька не осталось. Но со временем тряпка чернеет и становится никуда не годной. Можно предположить, что в один прекрасный день на Симона подействует яд, влитый теткой ему в ухо. В тот день, когда пламя погаснет.
Бургомистр самолично известил барона о том, что провинциальные власти отклонили его ходатайство о лицензии на рыбную ловлю в пещерах Терпуэло. Когда Симон провожал его к барону, на лице у бургомистра было убийственно серьезное выражение и две пары сверкающих очков одна поверх другой.
— Я по натуре тоже консерватор и поэтому ваш естественный союзник, насколько это позволяет занимаемый мною пост, — успел расслышать Симон, закрывая за собой дверь и оставив их наедине.
Немного погодя он услышал, как дверь вновь отворилась. Бургомистр выполнил свой долг и прощался.
— Сколь это ни прискорбно, я как частное лицо все же постараюсь не придавать значения тем нелестным выражениям, в которых вы — в понятной ажитации — отозвались о губернаторе. Да, я не держу зла на вас! Честь имею, г-н барон!
Едва на лестнице затихли шаги бургомистра, как побагровевший барон влетел в комнату Симона, по всем признакам — в великой ярости.
— Эти свиньи посмели-таки отклонить мое прошение! — возопил. он. — Они его отклонили-таки, они распространили свои смехотворные запреты и на науку тоже! Но я этого так не оставлю, я объявляю войну. Сейчас, — он вытащил часы, — пятнадцать часов тридцать семь минут. Ровно через неделю в это время я буду в пещерах Терпуэло, нравится им это или нет!
— Что вы намереваетесь предпринять, г-н барон?
— Увидите. Пока я всего лишь намереваюсь добраться до пещер Терпуэло и найти рыбу. На карту поставлены высшие интересы. Если бы анатомы былых времен не воровали трупов, так нынче никто не нашел бы в вашем животе даже аппендикса. И потом: разве отяготит меня мелкое браконьерство, меня, гонимого, подвергнутого проскрипциям, лишенного родины? Не бойтесь, г-н доктор! Вы спокойно можете оставаться на стезе буржуазной добродетели. Вы останетесь замещать меня в Пантикозе и всем, кто будет интересоваться мною, отвечать, что я рыбачу где-то неподалеку. И это будет чистая правда. Для здешних людишек я вообще не отлучался, меня просто трудно застать. Полагаю, с этим ваша совесть примирится. Где Пепи?
Следующие дни прошли под знаком сборов тайком от всех. Барон не посвятил в тайну даже г-жу Сампротти, хотя Симон и уверял, что почтенная провидица все и так давно знает и, может быть, даже предскажет что-нибудь насчет поющей рыбы. Барон только бросил на секретаря уничтожающий взгляд и продолжал диктовать ему письма для отправки в ближайшее время. В отсутствие барона Симону надлежало переписать письма набело и отправлять их с определенными интервалами, что обещало дополнительное, хотя и не очень надежное, алиби.
— Как вы скроете наше исчезновение от г-жи Сампротти и ее домочадцев — ваше дело. Я совершенно уверен, что она не желает мне зла и войдет в мое положение, но ни в коем случае не хочу, чтобы научная экспедиция явилась поводом для всяких телепатических фокусов-покусов. Верно, вы и сами уже заметили, что я избегаю испытующего взгляда этой медузы, и поверьте, у меня есть на то причины. Я никакому шарлатану не позволю говорить, что он копался у меня в голове. И вообще, если иначе будет никак нельзя, так скажите ей всю правду. Но сплетнику Кофлер де Раппу и ему подобным, если им вздумается интересоваться мной, вы изложите нашу версию.
— Я буду нем, как рыба.
— Поющая? Уж лучше — как могила.
В следующую среду, засветло, барон и Пепи забросили за спину рюкзаки, перекинули через плечо чехлы с гарпунами и удочками и через боковую дверь выскользнули из дома. Во дворе их поджидала г-жа Сампротти, подобная опирающейся на клюку норне{116}, в темно-сером жреческом одеянии в складку.
— Доброе утро, сударыня, — недовольно поздоровался барон.
Саломе Сампротти ответила небрежным жестом.
— Вероятно, бессмысленно отговаривать вас от вашей затеи?
— Я твердо решил. Но откуда вы знаете…
— Дорогой барон, я все-таки ясновидящая. Вы в этом все еще сомневаетесь? Может, вы хоть Пепи оставите, а возьмете вместо него г-на доктора?
— И речи быть не может, — встрял Пепи. — Я — слуга г-на барона и последую за ним, куда он ни прикажет!
— А если предположить, что он не прикажет? — спокойно спросила г-жа Сампротти.
— Я приказываю, — резко бросил барон.
— Ну, тогда счастливого пути и удачного клева!
— Благодарю, сударыня.
