Джон обернулся. Бидо стоял возле двери и напряженно смотрел вверх.
— Вы хотели знать, какой прием вам готовили, сэр? Похоже, он был бы очень жарким, если можно так выразиться, — по телу француза пробежала нервная дрожь.
Барон поднял голову и с удивлением увидел предмет, совершенно безобидный с виду, но более чем неуместный в кабинете: лейку душа.
— Не понимаю!
— Зато я понимаю, сэр. Это ужасно, но вполне в духе Грюнфельда.
— Думаете, он хотел устроить мне душ? — пошутил Джон. — Вы боитесь, что баллончик заправили бы кислотой?
— Да нет, сэр, хватило бы и самой обычной водопроводной воды…
— Но от нее еще никто не умирал!
— Если только не стоять на полу, по которому пущен мощный ток, и не опираться о такую же дверь!
Джон в ужасе отшатнулся — он начал понимать.
— Но если бы к двери был подведен ток, я бы не смог ее открыть!
— В том-то и дело, сэр, готов спорить на что угодно, они отключили бы ток и дали вам возможность открыть дверь, вы бы вошли, ничего не подозревая, и попали под душ. Поглядите: душ подсоединен к замку и включается автоматически… в этот момент Лаба или Арамбур в кабинете либо в подвале врубил бы ток на полную мощность. И вы сгорели бы как спичка, даже не успев понять, что произошло! Потому я и говорю: какие сволочи!
Бидо побледнел от негодования, а Джон почувствовал, как его захлестывает волна холодного бешенства.
— Да, довольно гнусно!
— Но мы с ними сыграем шутку на свой лад. Уж я откопаю их поганый кокаин!
И молодой француз с невероятной быстротой начал поднимать подушки, опрокидывать кресла, сдирать со стен картины и расшвыривать книги. Это так позабавило Джона, что он перестал ощущать подступившую было в горлу тошноту.
— Вернусь-ка я к своему сейфу!
Бидо приподнял толстый палас, покрывавший весь пол.
— Видите, сор, я не ошибся: стальные пластины! Наверняка для того, чтобы по ним пропускать ток.
Он яростным пинком отшвырнул палас.
— Смотрите-ка, они кончаются здесь… а дальше — опять дерево. Почему бы это?
Джон быстро на ray лея.
— Я знаю почему! Глядите…
Он взял отвертку, подковырнул паркетину — под ней лежали аккуратно перевязанные пакетики. Джон и Бидо быстро разобрали паркет. Все пространство приблизительно на двух квадратных метрах оказалось заполненным одинаковыми пакетиками, и каждый весил не меньше фунта!
— Хоть в этом Минкс не соврала! Тут хватит отравы на долгие месяцы для всех лондонских наркоманов!
Бидо широко открыл бледно-голубые глаза.
— Теперь мне понятно, зачем Грюнфельду потребовалась такая мощная система защиты!
— А я знаю, что Гарстон прячет на чердаке и почему он запирает его на замки для сейфа! Кстати, о сейфе: мне надо все-таки открыть его. Я хочу получить обратно маску и прочее снаряжение, которое у меня стащил Лаба. Как только я им завладею, Грюнфельд уже ничего не сможет со мной сделать.
Джон не знал, что в это время Лаба за рулем большого черного «ягуара» едет в Хемпшир… к Лорне.
Мэннеринг и Бидо без приключений выбрались с Лорлер-драйв, вернулись в мастерскую и, прихлебывая крепкий кофе, стали разбирать бумаги, которые Джон взял в сейфе Грюнфельда. Они обнаружили массу интереснейших документов: Грюнфельд возглавлял международную банду, распространяющую наркотики на континенте и в Англии. Гарстон, их лондонский агент, сбывал товар в табачных лавках. Они узнали также, что Лаба половину времени проводит в Лондоне, половину — в Париже и что Минкс связывает с бандой только то, что она имела сомнительную честь понравиться Грюнфельду. А главное — что этому последнему до сих пор удавалось оставаться не известным полиции тех стран, в которых он действовал.
К утру Джон задремал, а Бидо отправился за яйцами и ветчиной. Около одиннадцати француз разбудил Мэннеринга и предложил чашку чаю.
— Вы готовите кофе, как итальянец, а чай — как англичанин. Как насчет того, чтобы вернуться к прежней профессии? Мне очень нужен слуга. И плевать я хотел, есть у него шрам или нет. Да, я ведь забыл представиться; в повседневной жизни меня зовут Джон Мэннеринг.
В бледно-голубых глазах мелькнула улыбка.
— Благодарю за доверие, сэр. А меня — Жан Бидо.
— Поедемте ко мне. Здесь просто временное убежище Барона. По дороге я заскочу в банк и положу в сейф все эти бумаги.
И они отправились на Кларедж-стрит. Как Джон и предполагал, вскоре зазвонил телефон. Сначала Джанет поинтересовалась, сумели ли ее близнецы выполнить задание мистера Мэннеринга. Потом позвонил Бристоу: сэр Дэвид чувствовал себя лучше, зато Линч совсем вышел из строя, а…
— …А вы в прескверном настроении, Билл. Ничего, в скором времени я надеюсь явиться с подарком, который доставит вам массу удовольствия. Но пока это сюрприз. Так что, будьте любезны, не задавайте вопросов, и мне не придется вас обманывать.
Билл со вздохом повесил трубку.
— Сейчас вы слышали образчик моих бесед со Скотленд-ярдом, дорогой мой Бидо. Как видите, я в прекрасных отношениях с полицией. Вас это не пугает?
И снова зазвонил телефон. Это был Грюнфельд. Но Джон с трудом узнал его голос — столько в нем было ярости и дикой злобы. Грюнфельд задыхался от бешенства.
