В этот вечер Мэннеринги оставались дома, и совсем одни. Так случалось нечасто, и они были рады этому случаю. Джон Мэннеринг мирно возлежал в удобном кресле, с закрытыми глазами, с трубкой во рту и с бокалом виски на расстоянии вытянутой руки. Его жена Лорна сидела рядом – она была занята важным делом: наносила заключительные штрихи на изящную вышивку.
Концерт Брамса, который они молча слушали, подошел к концу, и Мэннеринг поднял крышку проигрывателя, почти незаметно входившего в общий ансамбль меблировки этой продолговатой, с высоким потолком, комнаты. Умолкли чуть шипящие звуки пластинки, но только лишь Мэннеринг собрался сменить ее, как зазвонил телефон.
Лорна, сидевшая ближе к нему, подняла трубку.
– Алло... Да... Кто это? – Она слегка нахмурилась и протянула трубку Джону. – Тебя... Он не назвал своего имени.
– Мистер Мэннеринг? – послышалось в трубке.
– Слушаю.
– Вы... Скажите, вы покупаете драгоценности?
– Иногда, – ответил Мэннеринг. – Но не в это время суток. Утром я буду у себя в магазине "Квинз"...
– Я не могу ждать до утра! – В голосе, принадлежавшем по всей видимости молодому человеку, слышалось явное беспокойство. – Действительно не могу, я... я должен сейчас же увидеть вас... Показать вам... Они очень... они вам понравятся... Только...
Он замолчал.
– Только что? – резко спросил Мэннеринг.
Звонивший не отвечал; его дыхание на том конце провода было слышно.
– Вы слышите меня? – так же резко сказал Мэннеринг. – Говорите...
Ответа не было, Мэннеринг услышал слабый щелчок, за которым последовала полная тишина. Он положил трубку.
Лорна спросила:
– Что ему нужно?
– Какой-то взволнованный молодой человек... Говорил быстрым полушепотом. Почему-то уверен, что я должен купить его драгоценности... Не может ждать до утра, чтобы показать их... Потом сразу дал отбой... Такое впечатление, что он чем-то напуган. Возможно, за ним следят... Или просто он не желает, чтобы кто-то видел, как он разговаривает по телефону... Очень хочет продать то, что у него имеется, то, видимо, ему это нелегко сделать... Если рассуждать дальше, можно сделать вывод, что он либо украл их, либо...
Раздался звонок в дверь.
– Это он! – воскликнула Лорна.
Мэннеринг обнял ее за плечи.
– Дорогая, когда тобой овладевают подозрения, ты теряешь способность логически рассуждать. Вряд ли телефон, с которого он говорил, так близко от нашего дома. Иначе он не стал бы звонить, а просто пришел бы. Сто против одного, это не наш напуганный юноша.
– А вдруг?.. – засмеялась Лорна. – Нет, я знаю, что все это чепуха! Но, может, звонки как-то связаны...
В дверь опять позвонили. И еще раз...
Мэннеринг вышел в просторный холл и зажег свет.
Он не думал, что этот неожиданный вечерний визит имеет что-то общее с прозвучавшим телефонным звонком, но хорошо знал, что многие предчувствия Лорны в конце концов оправдываются. У нее просто какой-то шестой орган чувств...
Он ухмыльнулся про себя и открыл дверь.
На пороге стояла женщина. Свет из холла падал прямо на нее.
Она была очень хороша собой – высокая, в прекрасно сшитом шерстяном костюме темно-бежевого цвета.
Женщина заговорила не сразу, – судя по выражению ее лица, она как бы пыталась сначала определить для себя, что собой представляет хозяин дома.
Голос у нее, наверное, тоже красивый.
Женщина спросила:
– Вы – мистер Джон Мэннеринг?
Голос был таким, как он и предполагал, но с легкой хрипотцой.
– Да, это я.
Мэннеринг посторонился, и женщина прошла в холл.
Она не смотрела по сторонам, ее глаза были направлены только на него, Джон закрыл входную дверь. Он чувствовал: Лорна стоит за дверью з гостиную, но так, чтобы видеть происходящее в холле.
– Хочу, чтобы вы помогли мне, – тихо сказала женщина. – У вас найдется для этого время?
– Полагаю, что да, – ответил Мэннеринг.
Он провел ее в кабинет, зажег свет, подождал, пока гостья сядет в кресло. Ее движения были изящными – никакой фальши ни в них, ни в голосе. Никакой нарочитости...
– Прошу прощения, – сказал он, – я вернусь через две минуты и выслушаю вас.
– Спасибо.
Она не улыбнулась.
Он прошел в гостиную. Лорна уже сидела на своем месте с вышивкой в руках. Мэннеринг наклонился к жене.
– Хочешь узнать историю ее жизни? – сказал он. – Чтобы составить о ней свое мнение.
– Она вовсе не собирается тебе ее рассказывать. Только то, что посчитает нужным, а этого, боюсь, недостаточно... Спасибо, дорогой, за предложение, но думаю, мое присутствие только помешает ей, – Лорна улыбнулась. – Лучше я послушаю через замочную скважину.
– Прекрасно, – сказал Мэннеринг. – Я посажу ее к этой стене и сам сяду там же... Тише!
Он перевесил одну из картин, низко висевших на стене, на крюк повыше. Под картиной открылось сквозное отверстие, которое выходило в соседнюю комнату и было занавешено куском материи.
Поцеловав жену в голову, Джон тихо вышел из гостиной. Вышел и тут же забыл о ее существовании – она знала это.
