— Хорошо, — улыбнулась женщина. — И еще. Где живет сын прокурора? Ему тоже угрожает опасность.
— Он не живет с отцом, у него свой дом в другом районе. Он служит на таможне. Что вы предлагаете?
— Пока не знаю, но ему как-то нужно сообщить, что его жизни угрожает опасность… Может, он сможет продолжить дело отца? — осторожно спросила Энея.
На восточной окраине столицы, рядом с монастырем Братьев Отшельников, разделенный с ним большим садом, прячась в тупичке, утопал в полной тишине двухэтажный особняк. Неприметный в своей простоте, он не приковывал к себе любопытные взгляды.
Хозяин особняка любил тишину и темноту. Слуги редко видели его в свете светильников. Они и сами были безучастные и безмолвные, словно тени.
Осторожно ступая в сумраке по ковровой дорожке, по лестнице поднимался молодой господин. Он поднялся на второй этаж, прошел в дальний конец и без стука открыл высокую, окрашенную белой матовой краской дверь. Дверь без скрипа отворилась. Молодой гость вошел, почтительно поклонился, выпрямился и застыл как изваяние. Так он простоял не менее пяти минут, пока хозяин кабинета, сидевший за столом и перебиравший бумаги, не поднял голову. Его лицо пряталось в тени отодвинутого в сторону настольного светильника.
— Докладывай. — Голос человека был тихим, без малейшей интонации, раскрывающей его настроение.
— Мой господин, в столицу прибыла риньера Энея Неудержимая. Она привезла бумаги о ходе расследования смертей претендентов на королевский престол. Эти бумаги она передала Грибусу Аданадису. Все совершилось очень быстро, поэтому я еле успел сообщить нашему человеку, чтобы его задержали во дворце и не допустили до короля… Но… — Гость умолк, хозяин кабинета его не торопил. — Грибус, — наконец продолжил рассказ молодой человек, — проявил изрядную настойчивость и пробился до Бориса, секретаря его величества… В общем, там оплошали и убили Грибуса прямо во дворце и забрали бумаги…
— Убийцу нашли? — спросил хозяин кабинета.
— Нет, и не найдут. Начальник Пятого отделения политического сыска Штросель тормозит это дело, но убийца прячется во дворце, и охрана дворца взяла под контроль весь дворец.
— Штросель дурень и садист, одержимый пагубной страстью к малолетним девочкам. Ему нужно было сразу же поймать убийцу… мертвым, а он его спрятал. На что он надеется? Что Безгон простит ему такую оплошность? Безгон очень умен и видит на два хода вперед. Он уже понял, что к нему подбираются, и скоро засадит Штроселя в камеру, а тот все расскажет о своих связях… Но он моя проблема. Что решили с этой риньерой?
— Мы наняли верных людей, чтобы ее выкрасть и узнать от нее, кто ведет расследование вместо Свирта и до чего они смогли добраться, мой господин.
— М-да… Бумаги Грибуса уже прочитали?
— Нет, мой господин. Они у убийцы. Тайно их не вынести. Маги окружили дворец защитой…
— Сколько вокруг меня сытых дураков, которые не хотят пошевелить мозгами… Это относится не к тебе, а к тем, кто, узнав о гибели Ибрагима, не доложили мне сразу, и время было упущено. Они надеялись, что со смертью цепного пса Грибуса расследование заглохнет само по себе. Дурни. И Оробат прибыл поздно… Безгон насторожился, теперь подобраться к нему будет сложно. И Бориса, эту тень короля, не уберешь… Узнайте все у этой риньеры и попробуйте ее перекупить. Не мучайте ее, не бейте. Предложите ей заступничество, деньги и место в столичном обществе. Пусть она станет нашими ушами и глазами у тех, кто проводит расследование.
— Понятно, мой господин, но что делать, если она не согласится?
— Не согласится? Тогда ты мне не нужен, мой мальчик, ты пустое место.
Гость вздрогнул и поклонился.
— Я все сделаю как надо, мой господин.
— Ну иди и делай, — прозвучал из-за стола сухой голос.
Молодой человек вышел и затворил за собой дверь. В задумчивости прошел по коридору, спустился по лестнице, прошел тихий и мрачный уголок сада поместья и вышел к своему экипажу. Сел и приказал:
— Домой.
Примерно через получаса он заметил, что дорога, по которой они едут, ведет не к дому, а на север. Немного забеспокоившись, он крикнул в спину возницы:
— Эмиль, ты куда меня везешь?!
Возница обернулся, и молодой человек опешил. На него смотрел узкоглазый шуань и улыбался.
— Туда, где с вами хотят поговорить.
Молодой человек привстал с сиденья, и в то же мгновение сильные руки, опустившиеся на плечи, усадили его на место. В ухо зашептали:
— Не дергайся, ноги отрежу.
К горлу приставили острый клинок. Почувствовав боль, молодой человек присмирел.
Безгон внешне безразлично смотрел на тело убитого Грибуса Аданадиса, но в душе у него бушевала буря. Он старался ее унять и не показать свою слабость перед стражниками.
— Унесите тело в королевский морг и никого туда без моего разрешения не пускайте, — обуздав гнев, приказал король.
Когда он остался наедине с верным секретарем, на его глазах навернулась скупая слезинка, и он, не стесняясь присутствия Бориса, вытер глаза платком.
