— Трава, конечно же, не завянет. А вот если преступника поймаем именно мы, то кардиналу придется очень несладко. Дело в том, что о ходе расследования в вопросах государства я буду вынужден докладывать лично Президенту. Следовательно, совать палки нам в колеса будут всенепременнейше, а вот тронуть — руки коротки. Если вы согласны на подобную авантюру и риск, я готов отдать команду о переквалификации дела.
— Не нужно о палках, господин комиссар! — Раффлз поморщился. — Но я согласен.
— Люблю уверенных в себе людей. Что ж. Белую карту консилера вы получите сейчас же, в канцелярии.
На острове Ситэ, окруженное грязными и холодными водами Сены, по соседству с бывшим королевским дворцом, превращенным в застенки, возвышается здание Дворца правосудия. Правда, это название давно стерлось из памяти старожилов. Одна из поговорок жителей Лютеции гласит: “Красный дом не судит, он поглощает”. Но даже не зная ее, попавший сюда впервые даже не усомнится и на долю секунды, что именно так и есть. Суровые фасады Дворца, давящие каменные стены и острые шпили башен превратили его в мрачное сердце власти и страха, словно вырезанное из плоти столицы. Высокие стрельчатые окна, подобные пустым глазницам мертвеца, молчаливо глядят на тех, кто по доброй воле осмелился приблизиться к резиденции псов господних. Гладкие стены дворца, потемневшие от времени и сырости, хранят следы тысяч рук — молитвенных, дрожащих, окровавленных. Создавалось впечатление, что камень их впитал в себя крики тех, кто искал здесь справедливости, а нашел лишь страдания.
Инженер-сыщик, продемонстрировавший молчаливым гвардейцам у ворот “белую карту”, беспрепятственно прошел во внутренний двор, обошел неработающий фонтан с потрескавшейся чашей и направился к главному входу. Над двустворчатыми деревянными дверями на позолоченной ленте был высечен девиз Инквизиции:
Высокие своды главного зала, который сами обитатели дворца цинично прозвали “Залом шагов потерянных”, казалось, были созданы для того, чтобы уничтожать волю. Навстречу Раффлзу вышел высокий, худой как жердь монах.
— Командан Раффлз. Управление общественной безопасности Лютеции. Мне нужен Гийом Бергнар. Вопрос государственной важности.
Прелат, как и положено ему по статусу, занимал отдельный кабинет на третьем этаже дворца. Подняв глаза от толстого тома, который читал, Бергнар криво усмехнулся:
— Месье жандарм! Решили лично принести извинения? Не утруждайте себя. Господь милостив, он учил нас прощать скорбных разумом.
Губы Раффлза сжались, превратившись в нить:
— Монсеньор прелат. Согласно закону Республики, преступления маньяка-убийцы, прозванного Мясорубкой, переквалифицированы в дело государственного значения. Будучи консилером, его ведущим, я требую передачи мне незаконно удерживаемого вами Франка Деваля, проходящему подозреваемым.
Рыхлое тело инквизитора затряслось от хохота. Притворно утирая слезы он шутливо погрозил инженер-сыщику толстым как сосиска пальцем:
— Ай-ай-яй! Я то думал, вы пришли ко мне с покаянием, как и положено доброму христианину. А, ведь, мы одно дело делаем, петушок вы мой галльский! И не трясите вашими бумагами я с радостью готов сотрудничать с вами! Но, вот незадача, передать мне особо и не кого. Ваш, как вы изволили выразиться, “подозреваемый”, к сожалению, скончался. Вообразите, повесился прямо в камере. Хорошо, успел дать признательные показания. А то, знаете ли, конфуз бы вышел!
Бергнар наслаждался каждой секундой своего представления. По его маленьким, свиным глазкам было видно — унижать жандарма доставляет ему огромное удовольствие.
— Где же оно? Наверное, у брата дознавателя осталось. Сию секунду прикажу и нам его принесут.
Прелат позвонил в серебряный колокольчик, на пороге появился еще один монах:
— Брат Анкур, принесите мне сегодняшнее confessio in peccato. Живо.
Лицо инквизитора снова расплылось в слащавой улыбке:
— Видите, месье Раффлз, смиренные чада Христовы во всем готовы помогать законоохранителям. Мы даже выполнили за вас всю грязную работу, уличили нарушителя шестой заповеди. Вы отлично справились с задачей, выследив этого еретика. Нам, к сожалению, с вами не сравниться. Не уследили! И откуда только у него в камере оказалась веревка — ума не приложу. Наверное, кто-то из братьев опояску обронил. Но вы не волнуйтесь, виновный обязательно будет наказан! Даже не сомневайтесь!
Дверь со скрипом отворилась, в кабинет протиснулся молодой инквизитор — совсем еще мальчишка. Почтительно склонив голову, он протянул прелату перевязанный алой лентой свиток. Бергнар неспешно встал и подошел к сыщику. От него несло смесью гнили от давно нечищенных зубов и ладана:
— Ознакомьтесь, господин сыскарь. Все четко, как в аптеке. До буковки.
