Окна фиакра не были зашторены. Весна украдкой пробиралась в Лютецию. Впрочем, в бедных районах города она ощущалась совсем по другому — более неряшливой и беспорядочной. Улица, местами мощеная потрескавшимися от времени камнями покрылась слоем грязи. Лужи, отражающие серое небо, были полны мусора. Запах сырости и гнили витал в воздухе, вызывая легкое головокружение у непривычных к обыденности Ла Шапель. По обе стороны дороги стояли ветхие, обшарпанные дома, покрытые бесчисленными слоями облупившейся и выцветшей краски. На углу расположилось азиатское кафе, всегда полное народу, явившегося за утренней порцией гаолянового самогона. Вдоль дороги валялись гниющие остатки еды, обрывки оберточной бумаги, бутылки. Ветер с легкостью подхватывал их и увлекал за собой, заставляя танцевать по лужам. Хоть и холодный, он пах весной и приносил надежду. На некоторых балконах уже начали распускаться первые цветы в деревянных ящиках — тюльпаны и нарциссы. Эти яркие пятна словно пытались напомнить о том, что даже в самом мрачном месте можно найти частицу прекрасного.
Трущобы неспешно сменялись простенькими, но ухоженными домиками. Вдоль дороги начали появляться деревья. На улицах стало меньше людей, а те, что встречались, выглядели иначе. Их одежда казалась чище, шаги увереннее. Даже улыбки на лицах прохожих были более дружелюбными и искренними.
Когда через час фиакр выехал на бульвар Вилет окружающий мир изменился еще сильнее. Создавалось впечатление, что здесь все сияло — витражи особняков, широкие окна лавок и модных ателье. Даже булыжники мостовой и те казались ровными и чисто вымытыми. На просторных тротуарах неспешно прогуливались дамы в платьях с пышными юбками, украшенные лентами и цветами и господа в строгих костюмах и цилиндрах. Их лица были спокойными и, даже, горделивыми — они несли себя с достоинством тех, кто никогда не испытывал нужды.
Экипаж остановился у трехэтажного здания на площади Бастилии. Роза уже бывала здесь однажды. Неподалеку от этого места жила старинная подруга матери, модистка, которая, по доброй памяти, шила девушке платье к выпускному балу. Жаль, потом его пришлось продать — Анжелика Фалюш подхватила чахотку и ей нужны были дорогостоящие лекарства.
Инженер-сыщик провел девушку в здание, где посадил в маленькой комнатушке для допросов и приказал ждать. Внутри не было ничего, кроме железного стола и двух стульев. Все предметы скудной меблировки зачем-то прикрутили к полу. Из-за неплотно прикрытой двери слышались голоса служащих Управления. Среди этого гула Роза различила противное, скрипучее бормотание священника, ударившего ее. Он пытался что-то доказывать, изредка срывался на крик. Тон его определенно был угрожающим. Впрочем, скоро он затих, а в кабинет вернулся господин Раффлз. В руках он держал жестяной поднос с двумя чашками, наполненными одуряюще пахнущим, ароматным кофэ, а также объемистая папка. Одну из чашек с горячим напитком он протянул Розе.
— Угощайтесь, мадемуазель Фалюш. Хочу сказать, что положение у вашего отца незавидное. Поэтому в ваших интересах рассказать о нем все, что знаете. В частности, нам необходимо выяснить, где он может находиться в данный момент.
— Я понятия не имею… — еле слышно прошептала девушка, обжигаясь кипятком.
Командан управления общественной безопасности внимательно осмотрел сидящую перед ним девчонку. Среднего роста. Стройная брюнетка. Огромные, зеленые глазищи. Приодеть и подмазать — первая красавица будет. Он вздохнул:
— Давайте попробуем по другому. Простите, напомните ваше имя?
— Роза.
— Так вот, Роза, сегодня рано утром, буквально у вашего дома, соседи обнаружили женский труп. Вы же знаете о Мясорубке? Уверен, что да. О нем слышали все. А некоторые и видели результаты его деятельности. Так вот, погибшая была убита именно им. Взгляните на эти снимки…
Он вытащил из папки несколько фотографических карточек и щелчком запустил их через стол. Фотографии рассыпались веером, открывая взгляду девушки тело, в котором сейчас с трудом можно было опознать женщину бальзаковского возраста. Мадам, на чьи устои регулярно ругался Роман Фалюш. Ее грудную клетку и живот распороли от горла до паха. Внутри, вместо аккуратно расположенных органов, находилось некое невероятное кровавое месиво, больше напоминающее горку фарша на прилавке у господина Буше. Роза едва подавила рвотный позыв. Прикрыв ладонью рот, она торопливо отвела взгляд в сторону.
Франсуа Раффлз мрачно покачал головой, собирая фотографии:
— Как вы уже поняли, мадемуазель, это Даница Новакович. Сербка по национальности. Ушла из дома три дня назад. И не вернулась. Ее муж заявил о пропаже на следующее утро. Как нам стало известно, в тот день она собиралась идти к ветеринару. Кажется, с ее кошкой произошла какая-то беда…
Девушка закивала:
