— Ты хочешь узнать… обо мне? — Очень тихо, словно боясь произносить сами слова, спросил Оскар, наклонив при этом голову. Немигающий взгляд Хати ответа правда так и не дал, — …ты же сам столько раз говорил, что узнавать людей ближе не хочешь… — Попытался снова он поюлить, чтобы не отвечать на вопрос. Хати в ответ на это лишь прищурился.
— Разве? А что я сказал тебе не так давно? Лучше в лоб сказать неправильную вещь, чтобы тебя могли исправить, вместо того, чтобы лгать и носить маску. Так ты не подумал над своим поведением, я понял правильно?
Наклонив голову на манер Оскара Хати сразу же заставил его заволноваться только сильнее. Настолько сильное докапывание не нравилось буквально никому, а доктор и вовсе заволновался от этого, словно говорить о себе не хотел совершенно. Тем не менее, под взглядом Хати выбор был только один.
— Я понимаю, как ты относишься к уходам от ответа…я могу рассказать о себе, но только при условии, что ты не расскажешь другим. Знает только Пандора, а если узнают и другие…
— Ты не понял… — Резко перебил его Хати, заставив доктора замолкнуть, — Я не хочу, чтобы ты не юлил не только передо мной. Если есть, что сказать, всегда говори это, только если это не приведет к твоей мгновенной смерти. Меня бесят, когда люди стесняются чего-то…перестань.
— …да, как скажешь, — Положив подрагивающую руку себе на затылок, Оскар лишь сдавленно выдохнул, и незаметно осмотрелся вокруг, дабы убедиться, что их не подслушивал никто…и к его же сожалению, прямо на них пялилось два человека. Кумабити, который услышать их к счастью не мог, а также стоящий уже не так далеко Либал, который вовсе щурился, — Эм…но ты отойти не хочешь? Присесть там…
Ответ пришел практически моментально. Правда выполнен он был в виде чуть ли не убивающего взгляда, который дал Оскару понять, что придется рассказывать все здесь, в воде, на одном месте…Тем не менее, как только он задумался над тем, что должен был сказать сейчас, его лицо медленно стало приобретать капельки уверенности. Как и когда она сосредотачивался на своей работе, так и сейчас даже сама бледность лица стала исчезать под воспоминаниями, которые заставили его…немного улыбнуться
— Пандора взяла меня в команду из-за моей страсти к изучению тел…со времен работы полевым медиком я очень усердно работал над тем, чтобы вскрывать людей, и изучать работу их тел. Чтобы повышать свои навыки во время войны я специально изучал… живых раненных, вместо того чтобы их лечить. Я…постоянно проводил опыты. Я постоянно смотрю за тем, как органы одного человека или существа могут прижиться у другого…поэтому после войны в своем королевстве я отправился путешествовать. Я изучал всех, до кого мог дотянуться…и пару раз похищал людей. Но только чтобы узнать анатомию людей, которые живут в совершенно неординарных условиях…если коротко, меня интересуют природные ограничения.
Смотря сугубо в глаза Хати, доктор словно даже не смущался, хотя в размышлениях уже не пребывал. Говоря о себе, он только улыбался, и старался эту самую улыбку сделать еще более яркой. Хати же правда из-за слов даже не моргал, как продолжал смотреть на доктора с сухим лицом, так выражения и не менял.
— Я не сильно хочу эти ограничения превзойти, как ты или же Фрейден, меня интересует, что с ними можно сделать при помощи медицины. Можно ли допустим пересадив сердце одного существа другому, сделать таким образом существо лучше? Можно ли укрепить мышцы препаратами, сделанными на основе днк какого-то зверя, и как вообще можно использовать внутренности существ. Я хочу знать все это…и Пандора даже сказала, что я смогу как-нибудь провести опыты по совершенствованию и на члене ее команды. Если я увеличу свои знания настолько, что буду уверен в результате опыта, она разрешила мне помочь Фрейдену, некоторые органы которого отторгаются из-за чумы, пережитой в детстве. Но пока мне нужно дать другим привыкнуть к себе. Сделать так, чтобы они доверились мне…
— Доктор, не лечащий пациентов, а ставящий на них опыты…я думал в профессиональных навыках твоей сферы не может быть чего-то мерзкого, — Ранее совершенно спокойное лицо Хати медленно начало кривиться, от чего даже лицо Оскара тут же застыло.
Неосознанно он сразу же пожалел, что рассказал. Тем не менее, ничего кроме натурального презрения во взгляде Хати не было. Он не распускал руки, и не лишил его жизни прямо на месте. В основном правда из-за того, что все же осознал, что команда Пандоры навряд ли держит в себе кого-то нормального.
