По их словам, гиганта и его команду одолело двое людей. Один из них сражался словно шторм, создавая ужасающие смерчи при каждом взмахе клинка, а само его оружие двигалось так быстро, что каждый человек видел в его руках словно небольшое торнадо. Второй же самими ударами заставлял дрожать стекла всего города. Просто касаясь воздуха, он мог одним давлением от своего мощи отбросить всех противников. После каждого его касания, люди отлетали настолько сильно, что создали потом траншеи длинной в пару десятков метров.
В точности так же легко человек отбросил и гиганта, просто точно так же выбросив его из города. Но что сильнее всего выделялось в газете, так это новости о прочности Барона Величия. Ни один удар нанесенный ему, не заставил его даже пошатнуться. Ни удары многорукого члена команды Бундира, которые славились разрушительностью, ни удары даже самого Бундира.
Будь то сила фрукта или удары кулаками, Барон Величия словно бастион держался под каждым ударом.
И конкретно последняя часть и впечатлила всех людей, который читали новость. Человек, способный легко выдержать мощь Силового фрукта гиганта. Вот как прославился новый член Баронов. И единственное, что нарушало такую удивительную новость…информация о том, что все эти пираты сбежали
— Дурацкая затея…время на смарку, образцы на смарку, гормоны на смарку… — сидя на табуретке, перед кушеткой, Оскар источал своим взглядом чистое разочарование. Образец, а конкретнее пират, который лежал перед ним, умер. Уже десятый за несколько дней испытаний, — Чем люди хуже чертовых животных, что они так легко умирают от мутаций?
И лишь покачав головой, Оскар схватился за свою голову в сплошном непонимании. Возможность усиливать людей за счет особенностей других существ, напоминала Оскару ману небесную, которая бы приблизила его к цели, но на деле это была адская бездна, которая лишь поглощала время, и не давала пока ничего взамен. Десять попыток, десять разных экспериментов со значительными улучшениями. И последний был…пиком того, что мог пока создать Оскар.
— Я тупой? — Снова пробубнил доктор себе под нос, начав от простейших нервов постукивать ногой по полу. И так бы и продолжалось, если бы не…
— Да. Ты бы знал насколько, — Раздавшийся голос Хатимана резко заставил Оскара замереть. А через секунду он же перевел подавленный взгляд на нарушителя спокойствия, — Хотя в своей сфере ты может знаешь и много, — Снова дополнил свои слова Хати, и ничего не спрашивая, дошел до шкафчика, открыв который, ему предстала коробочка со шприцами, — Так и что у тебя не работает?
— Будто бы ты поймешь… — Все так же пробубнил себе под нос Оскар, однако взявший коробку Хати лишь слегка нахмурился, и повернулся к доктору с далеко не самым добрым лицом, — хмф…тело людей очень плохо переносит препарат. Оно живет только пару секунд, но дальше небольшие повреждения, которые происходят во время мутации, накапливаются, а потом появляются вовсе катастрофические для жизни. Тело словно…лопается
— Вот что… — Приподняв в легкой задумчивости подбородок, Хати под молчаливый взгляд доктора дошел до своего места, поставил на тумбочку шприцы с адреналином, и открыл ранее запертый шкафчик. Находилось в нем несколько грамм размельченной красной плесени, а еще очень маленькая баночка с мазью. Переложив все на свой стол, он попросту отдал последнее самому доктору, — Регенерирующая мазь. Работает не быстро, но много где помогает.
И только Оскар уставился на баночку, как…с ходу и завис. Простой вид того, что Хатиман ему отдавал для опытов свою мазь, вводил его в откровенный шок. Из-за него же он не смог сразу же забрать саму банку, на что Хати лишь дернул бровью, и бесцеремонно кинул ее в Оскара. Благо поймал он ее легко, хоть сразу же из-за этого его зрачки расширились.
Ну а пока Оскар с учащенным сердцебиением смотрел на баночку, как…Хати спокойно сосредоточился на той плесени, которую достал, и стал просто делать из нее препарат. Тот самый для обострения способностей к анализу.
Правда только он приступил к делу, как Оскар лишь сжав баночку в руках, уставился на работающего Хати странным взглядом.
— …Ты дал ее мне, чтобы я продвинулся с опытами, и привил тебе потом особенности других рас? — Наводящим тоном заговорил доктор, на что получил в ответ лишь молчаливый кивок, — Ладно…но почему тогда ты не разрешаешь мне даже смотреть, как ты работаешь с этой красной штукой? Я бы мог помочь тебе…пока ты бы тренировался, я бы создавал для тебя препараты…
— Просто я разделяю некоторые вещи. Если есть что-то, что я могу делать сам, я буду делать сам, не прося помощи. А ты же…трать время на исследования, а не на создание препаратов, которые смастерить могу я сам.
