— Хотел сделать все хорошо. И это была чертовски долгая, трудная и кропотливая работа. Даже когда пальцы трещали от скальпеля в руках, я все равно продолжал работать. Работал, только потому что мой друг…он знал всех тех военных. Понимаешь, если бы тогда остановился, может я бы и был нормальным, но… — Скривив лицо от слез, он начал медленно сжимать кулаки, — Я пускал много слухов о том, откуда у меня сейчас появилась эта болезнь. Почему я не могу нормально находиться в помещении, почему у меня в конце концов слабый желудок…
— …
— Кому-то я рассказывал, что у меня все это с детства, кому-то, что получил от сильной болезни. Но это в конце концов даже не что-то физическое. Просто…меня морально коробит от работы, которой я занимаюсь до сих пор.
— Оскар! Тут еще три человека. Другие медики до сих пор нужны на поле боя, так что присматривать тебе придется за ними одному, окей? — С громкими криками в палатку вбежал одетый в военную форму мужчина. Таща на своих руках трех людей, он всех быстро положил прямо перед молодым парнем, а сам же с холодным от пота лбом глубоко вздохнул, — Ты как, справишься?
— Да, Ганц, я постараюсь, — Через недовольство кивнув своему другу, Оскар сразу же перетащил тела на оставшиеся свободные койки. Но только было приступил к их осмотру, как понял, что Ганц все еще стоял в палатке, — Ты в порядке?
Его друг осматривался по сторонам. Смотрел на кучу других раненных, на тех, что принес, и прикусывал слегка свои губы.
— Чувак…просто пообещай, что расскажешь о нашей победе всем. Столько ребят пострадало, и я даже не знаю, сохранюсь ли я сам. Когда Королевство победит, гордись этим, братан.
Бах*
За пределами палатки уже в который раз раздался звук взрыва. Однако парни из-за него даже не содрогнулись. Оба смотрели друг на друга такими уставшими лицами, что и говорить было нечего…тем не менее, Оскар на такую просьбу все же улыбнулся.
— Не отнимай мое время пожалуйста, мне нужно осмотреть этих ребят.
— Мы оба день изо дня работали под обстрелами. Под звуки выстрелов и криков мне приходилось оперировать целыми днями.
Его руки дрожали. Говоря о былых занятиях, он заставил всем своим видом Хатимана вспомнить одну вещь. Всегда, в этом состоянии, которое раньше казалось возбуждением, у него дрожали руки. Да чего там, дрожало вообще все тело, он и на месте нормально не мог стоять во время этого.
Только вот даже так, он отлично выполнял работу.
— И постепенно, день изо дня мне становилось хуже. На протяжении нескольких лет, что мне приходилось работать в каких-то закрытых помещениях, я начинал чувствовать, что мне не хватает воздуха. Этот запах разложения, скапливающийся в помещении…я чую его всегда. Но только одно заставляло меня забыть об этом постоянно усиливающимся ощущении.
— Хей, чувак. Как твое ничего? — Ганц с широкой улыбкой вбежал в казарму, где работало куча врачей, — Мы смогли прорвать оборону врагов, крутая же новость?
Несколько суток спустя.
— Хей, чувак. Как твое ничего? — Ганц с бледной улыбкой подошел к работающему в палатке Оскару, — Новый сформированный отряд сегодня разом уничтожило взрывом. Хорошо, что нас не задело.
Изо дня в день.
— Хей, чувак. Как твое ничего? — Ганц тихо проник через окно в часть Оскара, испугав лежащего в кровати мужчину, — Завтра утром будет новое наступление. Хочешь бухнуть, пока время есть?
Это не прекращалось даже во время сильнейших обстрелов.
— Хей, чувак. Как твое ничего? — С улыбкой посмотрев на находящегося рядом в окопе Оскара Ганц указал ему пальцем в сторону отступающей армии, — Не ожидал, что отступать мы тоже будет вместе. Ты главное держись поближе к земле, и тебя ничего не заденет.
Когда ему не приходилось тащить на себе тела собственных союзников, на его лице постоянно была улыбка.
Только Оскар, в отличии от него, не мог постоянно поддерживать стойкое моральное состояние.
— Хей, чувак. Как твое ничего? У нас кстати…
— Да никак! — Не успев договорить, Ганца прервал громкий крик. — Моё ничего, ничего!
— Именно он подал мне идею, которой я последовал после всего, что случилось. Он сказал…я должен вкалывать, чтобы когда-нибудь работать в богатом доме, и ничего не делать. Это был мой путь на время до встречи с Пандорой и остальными. Я хотел получит отличное медицинское образование.
Медленно покачав головой, Оскар уставился на одну из стен в лаборатории. На ней находился некий сертификат. В нем говорилось, что Гикс был высококвалифицированным специалистом, а также он награждался несколькими наградами за некоторые открытия в области медицинского оборудования.
— Но я никогда не учился в заведениях. Моя практика проходила…на улице. И практиковался я на ком попало. Тем не менее я не хотел большего. Когда…Это случилось, мне ничего больше и не надо было.
— Эй…Оскар, — Лежащий на кушетке, окровавленный Ганц, без всякой улыбки смотрел на стоящего над ним Оскара. Его друг пытался залечить его огромные травмы, — Пообещай, что расскажешь всем о победе нашего Королевства, — Он не мог улыбаться физически. Части его лица парализовало, и даже слова теперь щипилявились.
