– А есть у вас еще какое-нибудь имя, помимо сценического?
– Нет.
– Мне кажется нелепым обращаться к вам «мадам Золикофф».
– Ну, это ваши проблемы, не мои. – Вытерев наконец губы, женщина уронила салфетку на стол и взглянула в зеркало на его отражение. – Мы с вами не друзья, мистер Слоан. Так что давайте не будем притворяться. Я знаю, зачем вы здесь.
– Да неужели? – Он не ожидал от нее такой прямоты. Уилл думал, что она испугается, представив себе неприятности, которые может доставить ей мужчина с его положением. Однако мадам Золикофф не выглядела встревоженной. – Ну и зачем же я пришел?
– Вы хотите запугать меня и потребовать, чтобы я оставила Джона в покое. Хотите вырвать его из моих дьявольских когтей. – Произнося последнюю фразу, женщина для большей выразительности угрожающе скрючила пальцы. – Что, не так?
– Хорошо. Откровенность позволит сэкономить время нам обоим. Теперь вам остается только пообещать никогда больше не видеться с Беннеттом, перестать с помощью жульничества выуживать из него деньги и навсегда исчезнуть из его жизни.
– С помощью жульничества выуживать из него деньги? – Губы женщины обиженно скривились, и внимание Уилла вновь было приковано к ее чувственному рту, черт бы его побрал. – Так вот, босс, у меня для вас новость: я честно заработала каждый доллар, оказывая услуги вашему другу, – причем вовсе не те услуги, о которых вы подумали. У нас с Джоном чисто деловые отношения.
Уилл ухмыльнулся. Он никогда не встречал неженатых мужчин и одиноких женщин, которые проводили бы вместе много времени и при этом поддерживали «чисто деловые отношения».
– Кем бы вы ни были – не важно. Меня не волнует, что за байки вы скармливаете своей публике, но сам я не принадлежу к числу деревенских жителей, вырвавшихся в большой город со своей фермы. Я понимаю, чем вы занимаетесь, и это весьма дурно пахнет.
– О, да что вы говорите? И чем же я занимаюсь?
– Вы шантажируете своих клиентов. А если они отказываются платить, передаете газетчикам интимные подробности, которые вам удалось узнать, и выставляете людей на посмешище. Но я не позволю вам проделать это с Беннеттом.
Женщина встала, и, поскольку из-за тесноты она стояла к нему очень близко, Уилл смог рассмотреть даже светло-коричневые вкрапления в ее темно-карих глазах. А на носу у нее действительно веснушки или ему показалось?
– Мне абсолютно все равно, кто вы такой и что обо мне думаете. Однако если вы считаете, что я позволю высокомерному железнодорожному магнату запугать меня и лишить лучшего клиента, вы глубоко заблуждаетесь.
Эйва Джонс с трудом сдерживала улыбку, глядя на стоящего перед ней красивого мужчину, напряженно пытавшегося понять ее последнюю фразу.
Все в Нью-Йорке знали Уильяма Слоана, непристойно богатого представителя семьи снобов из высшего общества. О нем часто писали в газетах, причем как в разделе, посвященном финансовым вопросам, так и в светской хронике. Не было сомнения в том, что множество мужчин и женщин постоянно уступали его требованиям. Но только не Эйва. Она ничего ему не должна, и ей плевать на его требования. И если бы не ее желание навсегда от него отделаться, она бы его просто проигнорировала.
По крайней мере, она
Но вблизи он выглядел гораздо лучше. Пронзительные глаза, издалека казавшиеся синими, на самом деле были серыми, цвета оружейной стали. Мистер Слоан был высок, держался с уверенностью, достойной принца, и от него исходила мощная энергия. Широкие плечи обтягивало отлично сшитое модное пальто. Эйву всегда привлекали крепкие, сильные плечи. Было в таких мужчинах что-то от Атласа, держащего на себе небесный свод…
Но она уже очень давно выяснила, что нет таких плеч, которые вынесли бы бремя ее тягот. Так что придется нести их самой.
– Клиента? – фыркнул мистер Слоан. – Не будет ли здесь более уместным слово «мишень»?
Боже мой, кажется, она начинает испытывать неприязнь к этому человеку.
– Вы полагаете, что я его обманываю, тогда как на самом деле я оказываю ему услугу.
– Разговаривая с умершими родственниками Джона? Бросьте, мадам Золикофф. Мы с вами оба знаем, что это невозможно.
