В небольшую, довольно светлую комнату, куда пригласили Пахомова и Воскресенскую, вскоре привели подследственного Германа Борга.
– Ваша беседа будет записана на диктофон, – шепнул Эдуарду Прокофьевичу немецкий коллега и, когда тот кивнул, вышел из комнаты.
– Вы не помните меня, Герман? – без предисловий, на хорошем немецком обратилась к Боргу Воскресенская. Тот с минуту смотрел на нее, а затем, усмехнувшись, ответил:
– Если не ошибаюсь, госпожа полковник? Воркутлаг. 1953 год. Вы готовили мне документы на отправку в Германию. Трудно не вспомнить такую красивую женщину по приятному поводу.
Зоя Ивановна положила на стол фотографию:
– Один из этих офицеров вы?
– Я!.. Но откуда это у вас? У меня такого снимка нет.
– Офицер, который стоит рядом с вами, кто он?
Борг слегка подался вперед, скользнул взглядом по фотографии и усмехнулся:
– Он же закрыл физиономию рукой. Половину лица не видно. Тем более много лет прошло, не помню.
– Вы можете облегчить свою участь или усугубить ее. Цена ответов высока. Так что советую не юлить, а быть предельно откровенным. Если вы меня действительно помните, то должны знать, что я сейчас не шучу и не запугиваю вас. В конце 43-го вы в составе особого батальона СС находились в Днепропетровской области, в местечке Ново-Витебск.
Глаза Борга излучали бессильную злобу. Но он сумел взять себя в руки.
– Конечно. Разрешите еще раз взглянуть на снимок? – Борг задумался. – Если не ошибаюсь, этот офицер из гестапо. Он был из карателей, которые выявляли саботажников среди рабочих военного завода, набранных из числа жителей оккупированной территории.
– Как его фамилия?
– Он был в звании подполковника… Адлар Кох, если не изменяет память.
– Мне нужно выйти, связаться с ребятами, – тихо произнес Пахомов. Зоя Ивановна кивнула и продолжила беседу:
– Что еще?
– Ну-у, – протянул Борг, – я с Кохом виделся в компании офицеров – выпивали, играли в карты. Он был заядлым картежником. Кстати, сфотографироваться вместе предложил нам один гауптман, который всюду таскал с собой фотоаппарат. Я как раз выиграл у Коха небольшую сумму и согласился. А так особой дружбы с ним не водил. Мы же были из разных подразделений. Я к карателям отношения не имел. И к расправам с населением – тоже. Тем более что еще до начала общего отступления наше подразделение передислоцировали в другое место. Больше с ним я не встречался.
– Понятно…
Беседа длилась уже минут сорок, когда в комнату вошел Эдуард Прокофьевич. Борг говорил о том, как попал в плен и далее о нелегкой доле заключенных в трудовых лагерях. Зоя Ивановна остановила его.
– Что-то еще можете сказать об Адларе Кохе?
– Извините, но все, что знал о нем, я рассказал.
Пахомов достал из кармана записную книжку, черкнул несколько слов и показал Воскресенской: «Имеется информация о Кохе».
– Эдуард Прокофьевич, – повернулась к нему Зоя Ивановна, – у вас есть вопросы к Герману Боргу?
– Нет, – ответил тот.
– Тогда будем завершать. Герман, если все, что вы сказали, является правдой, то это зачтется при вынесении решения по вам. Я напишу докладную записку.
Через полчаса Прокофьев с Воскресенской сидели в кафе на Лорелейштрассе. Когда принесли кофе, Эдуард Прокофьевич поинтересовался:
– Почему не спрашиваете – что за информация по Коху?
– Жду, когда ты скажешь.
– Ну и выдержка. – Пахомов сделал глоток горячего напитка и, не удержавшись, заметил: – Это, пожалуй, одно из лучших мест, где так хорошо заваривают кофе. Извините. Ну, о деле. Когда я услышал имя и фамилию второго немецкого офицера, то решил зайти к ребятам из контрразведки. Они расположены этажом ниже. У нас дружеские отношения. Так вот один из коллег, который на мою удачу оказался тут же, вспомнил, что занимался разработкой Рихера, и пояснил: когда Рихер сблизился с Крафтом и завербовал его, то попал, естественно, в поле зрения контрразведки. Стали выясняться довольно любопытные вещи. Альфред Рихер был выходцем из Баварии. Служил в гестапо. Правда, тогда его звали, держитесь за стул… Адларом Кохом. И в 1943 году он находился в Украине!
– Действительно, так и есть?..
– Да. Сведения добыты подопечными Кратча. Понимаете, что получается, мы пытаемся выяснить, кто есть Адлар Кох? А он сам «приплыл» в руки и даже находится сейчас в одиночной камере предварительного заключения. Как вам такое?
– Погоди, дай прийти в себя. Надеюсь, его не собираются выпустить?..
