— Саймон будет подыскивать и обеспечивать возможности их активного использования, — продолжал Грегор. — Должны же они в конце концов оправдывать свое назначение.
— Я думаю, дендарийцы более пригодны для разведывательных целей, чем для тайных операций, — поспешно вставил Иллиан. — И, значит, им нельзя ввязываться в какие бы то ни было авантюры. Собственно говоря, я хочу, Майлз, чтобы ты организовал свою разведывательную группу. Способности для этого у тебя есть, а я одолжу тебе пару специалистов.
— Надеюсь, не телохранителей-кукловодов, сэр? — с тревогой спросил Майлз.
— Не спросить ли мне Унгари, может быть, он захочет? — Иллиан деланно улыбнулся. — Нет. Ты будешь действовать независимо, да поможет нам Бог. Все равно, даже если я пошлю тебя к черту на рога, ты снова очутишься здесь. Так что этот план имеет массу преимуществ, даже если от дендарийцев не будет толку.
— Боюсь, недоверие Саймона к тебе вызвано твоим нежным возрастом, — пробормотал двадцатипятилетний Грегор. — Но Мы чувствуем, что на этот раз его предвзятое суждение не подтвердится.
Да, в этих словах прозвучало императорское «Мы». Барраярское ухо Майлза не могло ошибиться. Иллиан тоже ясно услышал его. Человека, привыкшего повелевать, поставили на место. На этот раз в иронии Иллиана чувствовалось скрытое одобрение:
— Эйрел и я двадцать лет работали, чтобы получить возможность удалиться на покой. Может быть, уже пора. — Он помолчал. — В моем деле, мальчики, это называется «успех». И я бы не возражал, — вполголоса добавил он, — чтобы наконец убрали эту чертову штуку из моей головы…
— Надеюсь, вы не собираетесь подыскивать себе домик на берегу моря? — спросил Грегор.
Это прозвучало не как извинение или уступка, а просто как выражение доверия Иллиану. Не больше и не меньше.
— А насчет остального… все в порядке? — Тон, каким император задал этот вопрос, заставил Майлза встрепенуться.
— Пожалуйста. — Иллиан нырнул в ящик своего стола.
— Мы решили, что должны тебе кое-что еще, Майлз, — звучно произнес Грегор.
Майлз помедлил, выбирая между «не стоит беспокоиться» и «что там такое?!», и изобразил тревожно-вопросительную мину.
Иллиан между тем уже выпрямился и бросил Майлзу что-то маленькое, сверкнувшее в воздухе красным.
— Лови! Теперь ты лейтенант. Что бы это для тебя ни значило.
Майлз держал их между ладонями — пластиковые петлицы, знаки его нового звания. Он был настолько изумлен, что растерянно пробормотал:
— Что ж, это начало решения проблемы субординации.
Иллиан наградил его колючим взглядом.
— Не витай в облаках. Около десяти процентов младших лейтенантов получают повышение после первого года службы. Правда, ваше форское общество сочтет твое повышение кумовством.
— Я знаю, — уныло сказал Майлз, но расстегнул воротник и начал прикреплять петлицы.
Лицо Иллиана смягчилось.
— Но твой отец знает об этом немного больше. И Грегор. И э-э… я сам.
Майлз посмотрел на Иллиана и в первый раз поймал ответный взгляд.
— Благодарю вас.
— Ты их заработал. От меня ты никогда не получишь ничего, тобой не заработанного, исключая головомойку.
— Почту за счастье, сэр.
Джиму и Тони
— Как там… «Дипломатия есть военное искусство, реализуемое другими людьми»? — спросил Айвен. — Или там наоборот было? «Война есть дипло…»
— «Дипломатия есть продолжение войны другими средствами», — поправил Майлз. — Чжоу Эньлай, XX век, Земля.
— Ты что, ходячий справочник?
— Не я, а коммодор Танг. Он коллекционирует изречения древних китайских мудрецов и заставляет меня их заучивать.
— Ну и кем был старина Чжоу — воином или дипломатом?
Лейтенант Майлз Форкосиган обдумал этот вопрос.
— Я думаю, он должен был быть дипломатом.
Ремни безопасности на плечах Майлза натянулись: заработали стабилизирующие реактивные двигатели, наклоняя служебную капсулу, в которой они с Айвеном летели, располагаясь друг напротив друга, в роскошном одиночестве. Они сидели на расположенных вдоль бортов короткого фюзеляжа скамьях. Майлз вытянул шею, пытаясь разглядеть через плечо пилота разворачивающуюся под ними планету.
Эта Кита IV, сердце широко раскинувшейся Цетагандийской империи. Слова «широко раскинувшаяся империя», с точки зрения любого здравомыслящего человека, как нельзя лучше описывают восемь освоенных планет и обрамление из такого же количества союзных и марионеточных режимов, полагал Майлз. К тому же цетагандийские гем-лорды были бы не прочь раскинуться и дальше, за счет соседей, если бы могли.
Впрочем, насколько велика их империя значения не имело — перебрасывать войска сквозь червоточины они, как и все остальные, могли лишь по одному кораблю за раз.
Правда вот кое у кого были чертовски
