В чужом кожаном салоне пахло деньгами, властью, сладковатым сигарным табаком и дорогим мужским парфюмом — запахи, которые опасно вдыхать тем, кто стремится к покою.
— Вы сказали: не знаю, — прошелестело вкрадчиво над ухом, — но знать — лучше, чем не знать, вам так не кажется? Незнайка лежит, а знайка далеко бежит. Разве мы не богаты знаниями и не бедны их границами? — разразилась знаменитость длинной тирадой.
— У всего должны быть свои пределы. Мудр не тот, кто знает много, а тот, чьи знания полезны.
— О, — усмехнулся Дубльфим, — я не сомневался, что вы на голову выше многих своих собратьев по цеху.
— Не я — Эсхил, — просветила эрудитка.
Неподвижный затылок водителя чуть колыхнулся, черная иномарка мягко скользнула к подъезду и застыла у самых ступенек знакомого четырехэтажного дома. Шофер Осинского выскочил и засуетился вокруг задней дверцы.
— Ну что, — плутовато ухмыльнулся Дубльфим, — рискнем заявиться вместе?
— А вас что-то смущает?
Осинский от души расхохотался, молодо выпрыгнул из машины, подал Кристине руку. Водитель забежал вперед, распахнул тяжелую дверь подъезда, заглянул внутрь, доложился.
— Чисто.
В ярко освещенном дверном проеме стоял Андрей Иванович, над ним возвышалась жена.
— Фима, привет, дорогой! А мы видели вас из окна. Поднимайтесь быстрее, почти все уже в сборе. И держитесь за перила, у нас тут на площадке лампочка перегорела.
— А в темноте сияют ярче звезды, — пошутил гость, обнимаясь с другом.
— Что звездам до гаснущих ламп? — весело подхватила Кристина, вручая юбиляру подарок. — Поздравляю, Андрей Иваныч!
— Спасибо, — растаял виновник торжества. Он ничуть не удивился их внезапному появлению вместе, как будто эти двое давно расхаживали парой.
Расцеловавшись с хозяевами, Кристина направилась в ванную вымыть руки. После жалкой попытки самостоятельно устранить поломку в машине без мыла и горячей воды не обойтись.
— А как вы оказались вдвоем? — небрежно спросила Зорина, подавая полотенце.
— У меня полетела коробка передач, — пояснила Кристина, испытывая странную неловкость. — Осинский проезжал мимо. Кажется, все дороги ведут к вашему дому, Надюша, на одной из них мы и встретились, — беззаботно улыбнулась гостья.
— А другие проезжали?
— Именно что проезжали! Мимо. И ни один не остановился. Чтобы современный мужчина брал на себя женские проблемы? В такое верится с трудом, хватило бы силенок свои разрешить.
— А в альтруизм Ефима верится легко?
— Послушай, — вздохнула Кристина, — ты волнуешься зря. Я прекрасно помню твои слова об этом типе и полностью с ними согласна: хитрый, скользкий, опасный. От себя могу добавить: самоуверенный денежный мешок с двойным дном — абсолютно не в моем вкусе, не спасает даже ум. Женат.
— Уже нет.
— Да ведь я делала о нем недавно передачу, — изумилась телевизионщица, — и общалась с его женой. Милая, интеллигентная женщина, очень красивая. Ради второго мужа бросила первого — любящего, не бедного и очень известного драматурга. Я еще никак не могла понять, чем же невзрачный хмырь привлек такую красавицу?
Кристина, конечно, лукавила. Ее попросту начинал раздражать никчемный разговор, похожий на допрос. Опытная журналистка давно раскусила, в чем секрет стремительного взлета этого человека. Дубльфим, при внешнем сходстве с крысой, обладал высоким интеллектом, живым умом, отсутствием всяческих принципов и невероятным обаянием, от него за версту разило успехом — против такого «букета» трудно устоять любому. При желании Осинский мог бы совратить кого угодно. Ведь совратил же он прожженных политиков, которые с упоением расстилались перед ним.
— Будь осторожна, детка, — тихо попросила Надежда Павловна, не сводя с молодой подруги пристального взгляда. — Мне бы не хотелось за тебя волноваться. Пока жива, я еще смогу уберечь, но…
— Надюша, — в ванную заглянул юбиляр, — куда ж ты пропала? Гости уже готовы к голодному бунту, одному мне с ними не справиться. Пойдемте, девочки, хватит шептаться, — и он подхватил обеих, увлекая за собой.
