— В том смысле, что место редактора вакантно, — пояснил Ордынцев, — и Алена пытается объяснить, что ты можешь его занять.
— Вы серьезно?
— Вполне. Не буду вдаваться в детали, но это очень даже реально.
— Послушай, — снова вмешался Евгений Александрович, — ты заканчиваешь университет, пора задуматься о будущем. Неужели собираешься всю жизнь бегать режиссерским хвостом по съемочной площадке? Дело, конечно, хорошее, но мне кажется, это не твой потолок. В тебе есть амбиции, кураж. Почему не попробовать? Такой шанс судьба дает редко. Пойми, только глупец стыдится честолюбия, умный извлекает из него выгоду.
— Соглашайся, Кристина, — подхватила «инопланетянка». — Другого раза может и не быть, — потом замялась и выдала. — Главный редактор — папин друг.
Две пары глаз уставились на твердолобую, ожидая ответа.
— А вы уверены, что я не подведу? — вопросила та.
— У вас красивая дочка, — Кристина смотрела вслед девушке, заходившей в подъезд.
— Да.
— Вы не боитесь за нее?
— А почему я должен бояться? — машина плавно тронулась с места.
— Говорят, красота и счастье редко уживаются.
— Ты рассуждаешь, как старая бабка, — усмехнулся Ордынцев и прибавил скорость. Наступило молчание, было слышно, как шуршит асфальт под шинами колес.
— Вы даже не проводили ее до двери.
— Зачем? — водитель мчался по тихим улицам, как очумелый гонщик по ревущей трассе. О лобовое стекло ударилась ночная бабочка и размазалась жидкой кашицей.
— Время позднее, небезопасно.
— У них в подъезде консьержка, — подвел черту краткий ответ. От резкой остановки пассажирку кинуло вперед.
— Приехали?
— Кофе хочешь?
— С молоком?
— Молока нет.
— Тогда черт с ним!
— С кофе или с молоком?
— Ты же такой умный, — наконец повернулась к нему Кристина, — а вопрос задаешь идиотский.
…На Белорусской, как всегда, толпился народ. С нижней ступени эскалатора и до самого конца перед глазами маячили спины с рюкзаками, сумками и чемоданами. До банкета оставалось пять минут, пунктуальная киношница ухватилась за собственный подол и припустила наверх. Почти у финиша случилась катастрофа: застрял каблук. Проклятая шпилька не поддавалась силовому нажиму и стойко решила держаться до конца, до той вожделенной щели, куда спешила с прихваченной добычей. «Сейчас упаду, — с ужасом думала Кристина, лихорадочно дергая ногой, — в лучшем случае лишусь туфли, в худшем покалечусь». Неожиданно чья-то рука крепко схватила за щиколотку, еще одна вцепилась в подошву, и находчивая пара с силой выдернула ногу из капкана. Потрепанная качкой пассажирка враскорячку ступила на твердую почву.
— Осторожнее, девушка! — строго посоветовали из прозрачной будки. — Вечно вы, молодежь, спешите. А надо думать не ногами — головой.
— Все нормально? — спросил сзади знакомый голос. «Безголовая» оглянулась. Перед ней безмятежно улыбался сыщик по имени Кирилл. — Я не сильно прихватил вашу ногу? Синяков не останется?
— Спасибо! А синяков я не боюсь.
— Храбрая девушка! — похвалил спаситель, вышагивая рядом. — И по-прежнему не боитесь ночных подъездов?
Желудок внезапно сжало спазмом, к горлу подступила тошнота.
— А почему я должна бояться?
— Обидеть могут, — туманно пояснил сыщик, — на девушек часто нападают в подъездах. И не всегда это заканчивается благополучно. Бывает, насилуют, даже могут убить. В нашем городе полно всякой мрази. — в голосе прозвучали странные нотки.
— Типун вам на язык, какие ужасы вы пророчите.
Вместе вышли на улицу. У светофора застыли машины с обалдевшими от духоты водителями, бабульки предлагали купить цветы, весело болтала пара загорелых девчонок, мимо сновал озабоченный народ. Она повернулась к Кириллу.
— Спасибо еще раз, что спасли, но я, правда, очень спешу. — и, не удержавшись, прихвастнула. — Мы сдали картину, а я опаздываю в Дом кино.
— На премьеру?
— Нет, что вы! У нас сегодня банкет. Всего хорошего! — сверкнула на прощание улыбкой.
— И вам удачи! Будьте осторожны, Кристина, — полетело вдогонку с подтекстом.
Но та уже перебегала перекресток, выбросив из головы и ретивого сыщика, и его туманные намеки. Не она сеяла зло, и не ей пожинать раскаяние.
На ступеньках Дома кино стоял Фима и курил в одиночку.
— Привет, классно выглядишь! — одобрил оператор ассистента режиссера.
— Привет! А ты почему один?
— Талант не терпит толчеи, — ухмыльнулся Фима.
— Ага, — поддакнула Кристина, доставая сигареты, — и потому он толчется в Доме кино. Меня выдержишь рядом?
— Тебя — да, — щуплый невысокий Рудкович здорово смахивал на молодой огурец с грядки, так и хотелось схватить его и смачно захрустеть.
— А народ где?
Оператор махнул рукой на дверь.
— И Евгений Саныч?
— Так если б он был там, меня бы не было здесь, — философски заметил Фима.
«Куда же подевался? — озадачилась Кристина. — Пару часов назад, когда расставались, сказал, что едет сюда». Из дверей вышла Ольга, следом выплыла Элеонора. Редактриса давно уже хмуро поглядывала в сторону Окалиной, но та косых взглядов старалась не замечать, держалась ровно, здоровалась первой, иногда даже спрашивала о погоде.
— Здрасьте!
