— Господи, как же удалось это сохранить?!
— Тайна сия велика есть, — улыбнулась Зорина. — Драгоценные украшения передавались в нашем роду по женской линии, это была наша привилегия. Бабушка рассказывала, что нарушалась традиция только в том случае, если рождались одни сыновья, тогда шкатулка переходила по наследству младшему. У меня, к сожалению, нет ни сыновей, ни дочерей, только Станислав и ты. Я хочу передать это тебе.
— Нет.
— Почему? Ты мне не веришь? Не веришь, что я люблю вас, как родных детей?
— Верю.
— Тогда запомни: в завещании я указала тебя и Стаса. Движимое имущество после моей смерти принадлежит тебе, недвижимое — Станиславу, с которым, надеюсь, ты не расстанешься. Но даже если это случится, все в жизни бывает, я хочу, чтобы у тебя осталась обо мне память.
— Это не память, — вырвалось у Кристины, — это головная боль. Ты забыла, в какой стране мы живем?
Надежда Павловна нахмурилась.
— Не будь дурой! Все меняется на наших глазах, и «вчера» отличается от «сегодня», как вода от молока. К тому же, никто не знает об этой шкатулке, даже Андрей. А я не знаю, что со мной будет через минуту. Бери!
— Не могу.
— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Зорина. — Тогда я тебе скажу, где ее найти, если со мной что случится, а ты обещай, что возьмешь. Идет?
Голова сама собой утвердительно кивнула.
— Вот и славненько, — повеселела оригиналка. Порылась в сокровищах и извлекла оттуда перстень: сапфировый квадрат в обрамлении алмазов. Темно-синее, почти черное мерцание оттенялось тусклым сиянием прозрачных камней. Подумала, отложила и выудила другой — грушевидный алмаз не меньше двух карат в обрамлении тонких лепестков. Взяла левую руку Кристины, чуть истертый ободок легко скользнул по среднему пальцу. — Я знала, что подойдет, у тебя тонкие пальцы, почти, как мои. Надеюсь, что не за горами времена, когда ты спокойно сможешь носить и остальное. А так и будет, поверь, — Кристина попыталась снять перстень. — Нет, — резко остановила Зорина, — теперь это твое. Не хочешь целое, возьми часть. Можешь ты ублажить хоть в чем-то одинокую старушку, вредина? — и «вредина» ублажила.
Потом хозяйка рассказала о своем тайнике, уговорила выпить коньяку, накормила. А у порога вдруг внимательно посмотрела на гостью и выдала.
— Судьба частенько играет с нами злые шутки. Не приведи Господь тебе пересечься с Осинским. Это — страшный человек, держись от него подальше.
— Дальше просто некуда, — улыбнулась Кристина.
— Дай-то Бог, — серьезно ответила Надежда Павловна, открывая входную дверь.
— Урррою! — рычал Шалопаев, с силой вцепившись в колени и раскачиваясь на стуле. — Порежу, падлу, на куски, когда узнаю, кто! А я узнаю, гадом буду, — Мишка сжал кулаки, набухшие вены перепахали поросшую редкими волосками кожу. Потом выудил из внутреннего кармана пиджака бутылку «Столичной», стукнул донышком о стол. — Тащи, сестренка, стаканы, помянем раба Божиего Ивана, — на его глаза навернулись слезы, Михаил досадливо смахнул их ладонью, снова полез в карман, вытащил пачку «Мальборо», закурил и по-детски пожаловался. — Ты представляешь, неделю не просыхаю — и ни в одном глазу.
— Миш, а кто такой Иван? — осторожно спросила Кристина, накрывая стол. На клетчатой скатерти появились пара стопок, плетеная корзинка с черным хлебом, соленые огурцы, толсто нарезанная ветчина. Гость с тупым интересом наблюдал за хозяйкой, и когда она уселась напротив, задал в свою очередь вопрос.
— А ты не знаешь?
— Нет.
— Так это ж сын мой, — и странно хрюкнул, — Ванька, — кадык судорожно дернулся. Мишка обхватил «Столичную» левой рукой, одним движением правой отвинтил пробку, разлил водку по стопкам. Когда наливал себе, рука дрогнула, прозрачная жидкость пролилась на скатерть. — Извини.
— Ничего страшного.
— Наверное, — безразлично согласился он и опрокинул одним махом стопку. — У Светланы выкидыш, врачиха сказала, детей больше не будет. Ни-ко-гда, — удивился Мишка каждому слогу и потянулся за соленым огурцом.
— Нет, — прошептала Кристина. Она отлично помнила, как сиял ее друг, когда сообщал, что станет отцом.
— Да, — вяло подтвердил Шалопаев, хрустнул огурцом и снова потянулся к бутылке.
— Послушай, у тебя есть нормальная посуда? Что за хрень ты дала?
Она молча достала из навесного шкафчика пару стаканов. Гость налил себе полный, хозяйке — половину, стукнул стеклом о стекло.
— За тебя.
— А я при чем?
— Чтоб не знала такой беды. Как говорится, храни тебя Бог, — водка с бульканьем полилась в заросшее щетиной горло. Отбулькавшись, Михаил отставил пустой стакан, понюхал черный хлеб, лениво подцепил вилкой ветчину, задумчиво уставился на розоватый ломоть. Потом вернул мясо тарелке и хрустнул вторым огурцом.
— Ты бы поел, — мягко посоветовала Кристина.
— Послушай, Криська, а почему б тебе не родить? — он опять ухватился за «Столичную».
— Миш, может, хватит?
— Нет, серьезно, — не слушая, манипулировал с бутылкой рыжий. — Налить?
— Нет.
