Но коммунизм был тут ни при чем. Кто-то из великих, кажется Сомерсет Моэм, сказал, что потребность в чтении — это такая же особенность характера, как, например, громкий голос или любовь к яблокам. Умение читать — не складывать буквы в слова, а возможность без напряжения и усталости предаваться этому занятию сколь угодно долго и, главное, с удовольствием — талант, данный не многим. Человек, в котором сильна эта потребность, готов поглощать одну книгу за другой. А если под рукой не оказывается ничего, что можно было бы прочесть, он впадает в отчаяние и изучает объявления в газетах, афиши на улице, инструкции к товарам, аннотации к лекарствам или тома словарей и энциклопедий. Лишь бы читать. Никто не знает, откуда берется эта страсть.
Павлику Терехову в буквах и словах, набранных мелким черным шрифтом, виделась какая-то магия. Он смутно подозревал, что варианты их сочетания бесконечны, что с помощью этих простых значков много чего можно сказать, помимо скучных историй о комбайнах, колхозах и качестве удоя. Это было странно, почти необъяснимо — маленький мальчик, едва научившись читать, часами листает взрослые газеты, почти ничего не понимая, но видя в них что-то свое, сокровенное, такое, что никому, кроме него, не разглядеть.
В школьной библиотеке для младшеклассников отводился целый стеллаж. Туда пускали по одному и разрешали выбрать себе книжку по душе, но желающих было мало. У кого-то из ребят и дома было полно детской литературы, кто-то еще недостаточно хорошо читал. Немало было и таких, кого это занятие просто не привлекало.
Паша ходил в библиотеку каждую неделю. Он прочел «Золотой ключик» и «Приключения Гулливера», сказки братьев Гримм и всего Чуковского. Удовольствие было непостижимым, но казалось таким кратким! Книжки заканчивались, едва успев начаться. И оставались газеты, его ежедневное спасение. По чтению у него была твердая пятерка, по остальным предметам, включая русский, слабые тройки. Он не был ни глупым, ни медлительным, просто все, что не касалось литературы, было ему неинтересно. Отец хватался за ремень, мать чуть не плакала, но ему было все равно.
