Воскресные чаепития с семьей, на которых настояла Салли-Энн, для Найджела были этаким бесплатным, но довольно опасным развлечением. Что-то вроде американских горок без фиксирующего ремня. Каверзные вопросы от матери девушки, порой с прорывающимся недовольством, попытки её отца как-то сгладить ситуацию, да и реакции самой девушки изрядно веселили парня. Он сразу понял, что с будущей тещей отношения у него не зададутся. Но переубеждать девушку, когда она решила подружить его с родителями, не стал. Легче потом объяснить реакции родни по-своему, чем пытаться объяснить отказ, не имея наглядного доказательства.
А вот отец у Перкс был что надо. Коренной англичанин, он не был снобом или тщеславным нуворишем, презирающим тех, кто ниже него по статусу. И понимая, что и из низов поднимаются великие, он аккуратно прощупывал парня, делая одному ему понятные выводы.
И, похоже, попросив Салли-Энн увести мать наверх, он решил поговорить начистоту.
— Найджел, я много слышал о тебе от своей дочери. На первом курсе, в основном, это были возмущения твоей бесшабашностью. На втором она рассказала мне об истории с этим негодяем Локхартом. Признаюсь, сыграно достойно. Особенно для второкурсника. Но третий курс… Когда Энни приехала домой, пламенея щеками, я сразу понял, в чём дело. Но не стал сразу её пытать, как сделала её мать, Анна. Я попытался разузнать о тебе.
— Могу я узнать результаты ваших изысканий?
— Немного, если честно. В министерстве я не на самой высокой должности, но как заместитель начальника отдела, обладаю кое-какими связями. Мне дали на тебя дело. Ничего, — видя непонимание парня, Энтони Перкс пояснил: — Ничего, что могло раскрыть тебя как личность. Оценки, успеваемость… Это невероятная чушь, складывающаяся в основном из зубрежки или хорошего отношения учителей. Я знал гриффиндорца, который умудрился набрать десять СОВ на проходной балл, хотя раньше никогда не блистал. Но речь не об этом.
Я захотел узнать тебя как человека. И поэтому пообщался с некоторыми из твоих преподавателей. Неофициально.
— О боже… Представляю, что обо мне наговорили…
— Все не так страшно, — усмехнулся мужчина. — Хотя то, как перекосило лицо профессора МакГонагалл, пролилось бальзамом на моё сердце. Я много отработок у неё отбыл в своё время.
— Простите, сэр. А на каком факультете вы учились?
— Я учился на Когтевране. Я и дочке туда советовал поступать, но… Видимо, хорошо, что она пошла в Хаффлпафф.
— А…
— А мама Энни училась на Гриффиндоре, — кивнул мистер Перкс. — Наверно, это видно. Она очень… взрывная.
— Это я заметил, — хмыкнул Найджел, и мужчина понимающе улыбнулся.
— Но тем не менее опрос показал, что ты весьма основательный молодой человек. И хотя твой пиетет перед профессором Снейпом был немного смущающим, я решил это опустить. В конце концов, и на солнце есть пятна.
— Совру, если скажу, что знакомство с таким знающим человеком — это пятно, сэр.
— И это тоже в твою пользу, — удовлетворенно кивнул отец семейства. — Твоя верность убеждениям и отношениям. Другие в твоей ситуации предпочли бы ответить уклончиво или застыдились бы.
— Я не понимаю, чего стыдиться, поэтому воспринимаю это как оскорбление человека, которого уважаю…
— Спокойней, парень решительный с сердцем горячим, — взмахнул руками мистер Перкс. — Я не хотел никого оскорблять. Договорились? Но тем не менее такая позиция меня больше радует, чем огорчает. Верность — это качество, которое ценилось во все времена. Особенно сейчас, в свете последних событий.
— Вы о событиях в министерстве?
— Именно так. Признаться честно, я считал всю эту шумиху чьей-то неудачной шуткой. Или тем, что директор Дамблдор заигрался в интриги… Но то, что Сам-Знаешь-Кто воскрес… Одна эта мысль пугает.
— Сэр, я не понимаю, при чем тут я? Я далек от политики…
— Неужели? А тот демарш с мисс Амбридж не ваших рук дело, юноша?
— Вы и об этом знаете…
— Энни присылала мне подробнейший отчет, — мужчина махнул в сторону комода. — Письмо в неделю. Я был просто в шоке от того, с какой грацией ты смог сыграть свою роль и добиться своего.
— Цена, правда…
— Лес рубят — щепки летят, так ведь?
— Неприятно быть щепкой…
— А вот тут ты не прав. Щепками в этой ситуации были твои отношения с остальными однокурсниками. Те, кто смог увидеть правду — надежные, верные, умные люди. А те, кто не смогли… Эти на выбраковку. И не смотри на меня так! Товарищей, которые действительно поддержат, мало. А настоящих друзей и того меньше!
Но я вновь отвлекся. Ты показал себя очень умным юношей. И в отличие от остальных ты быстро сориентировался и смог выкрутиться сам и помочь окружающим. И я буду рад, если ты будешь рядом с моей дочерью и войдешь в нашу семью!
— Сэр… Вы даете своё родительское благословение?
— Даю. Но с корыстью, конечно.
— Куда уж без этого…
— Разумеется. А дело вот в чем. В прошлый раз… В прошлой войне, — поправил себя мистер Перкс, — творились страшные вещи. Никто не чувствовал себя в безопасности. Нападения были бесчеловечны. Никто не знал, кто станет следующей жертвой. Нас с Анной это, к счастью, не коснулось. Но сейчас… Я боюсь за своих девочек.
