— Ну, это дела прошлые, — отмахнулся нарисованный предок. — Сейчас важно, чтобы тебя в семью приняли.
— А почему вы думаете, что я хочу в эту семью?
Портрет поперхнулся.
— А у тебя есть выбор? — аккуратно поинтересовался он.
— Да. Я был Найджелом Тафнелом все годы. И прекрасно обходился без вашей семьи. И если мне здесь будут не рады… Что ж, буду Тафнелом дальше.
— Серьезные слова для мальчишки, которого приволокли как котенка. Неужто ты думаешь, что сбежать сможешь?
— Зачем сбегать? Ваш глупый сын всё сделает сам. Он сейчас успокоится, выпьет, вернется сюда и будет орать, чтобы я убирался, потому что все мои слова брехня, а документы — липа.
Портрет разразился громким хохотом.
— Я вижу, что ты совершенно невежественен. Я же минуту назад сказал о главной ценности семьи.
— А ещё вы сказали, что не смогли вложить эту мысль в голову вашего отпрыска.
— Корбан тщеславный дурак, но не идиот. Кровь на родство проверяется простым зельем. И он проверит, а после… у него не будет выбора. Он признает тебя как сына.
— Боюсь себе представить признание сына Пожирателем Смерти, прихлебателем самого опасного террориста страны.
Думал отец Найджела долго, почти сутки. Всё это время парню компанию составлял портрет, который рассказывал историю семьи, а также основные кровные связи с остальными чистокровными семьями. К вечеру разговор зашел об основных источниках заработка.
— А как семья Яксли зарабатывала себе на жизнь?
— По-разному. Занимали видные посты в Министерстве. Ну, бизнес имелся, конечно. Мой дед содержал наемников. Кто как мог, так и зарабатывал.
— А артефактами Яксли не занимались?
— Нет, мальчик, — усмехнулся портрет. — Учиться дорого, а конкурировать с Поттерами еще дороже. У них была монополия на Островах. Лучшие во всем.
— Ну, учитывая последние события, которые вы вряд ли застали, то уже не такая монополия.
— Это я знаю. Вальпурга со мной поделилась. Теперь её дом принадлежит этому Поттеру.
— Ну так что, имею я шансы выйти на рынок артефакторов?
— Сначала тебе надо выучиться, а потом уже начинать работать… Годам к пятидесяти, глядишь, сделаешь себе имя.
— Имя у меня уже есть, — отмахнулся Найджел. — Проблема только с учителями. Как магглорожденного, меня уже пытались закабалить.
— Я надеюсь, ты ничего не подписывал? — заволновался портрет.
— Нет. Сначала меня директор защитил, а потом я начал сам за собой следить.
— Ох, Корбан, вот как так можно?.. Такие таланты на произвол судьбы… — но долго рефлексировать портрет не стал. — Ничего. Так как ты теперь Яксли, учителя уже поостерегутся тебя обманывать. Но не советую расслабляться. Алчных людей везде полно.
— Это я с детства знаю.
Старик на портрете покачал головой и ещё раз окинул парня взглядом.
— А жизнь вдали от отца сделала из тебя человека. Если бы ты жил с Корбаном, то стал бы разбалованным, жестоким, но слабым монстром. А так ты циничный, прагматичный и целеустремлённый молодой человек. Идеальное сочетание для главы семьи.
— Посмотрим, какую семью я возглавлю. А сейчас я лягу спать, если вы не против, так как не уверен, что завтра утром мне не понадобятся силы.
Утро началось на рассвете. И началось громко. Дверь в комнату распахнулась, ударившись о стену, явив в проёме Корбана Яксли. В одной руке он держал палочку, а второй рукой придерживал голову, которая, видимо, болела при любом движении.
— Вставай. Одевайся. Жду тебя в столовой.
И не дожидаясь ответа мужчина вышел из комнаты. Парень завозился в постели, слегка сбитый с толку внезапным пробуждением.
— Доброе утро, сынок… Как спалось на новом месте?.. Не мучили ли тебя кошмары…
— Даже не надейся, — фыркнул вчерашний портрет. — От Корбана чувств не дождешься. — И чуть взволнованно добавил: — Иди. Не заставляй его ждать.
Завершив разговор, Найджел оделся и, выйдя в коридор, столкнулся со знакомым домовиком. Тот поманил парня за собой.
Дом, вопреки ожиданиям, был не столько большой, сколько основательный. Комнаты были просторными, обставленными в сдержанных мужских тонах. По углам стояли вазоны с растения, на стенах висели умиротворяющие пейзажи. Но в этом не чувствовалось уюта, что появляется, когда за домом следит любящая хозяйка.
Столовая, как и все остальные комнаты, выглядела необжитой. Стерильная чистота слегка давила на нервы, а белый цвет мебели и стен давал ощущение пребывания в операционной.
Единственное оживление дарили развешанные по стенам немногочисленные портреты, которые сейчас были полны волшебников и волшебниц прошлых лет. Сидящий во главе стола мужчина явно не рассчитывал на такое столпотворение нарисованных обитателей дома, и сейчас хмурился, слегка недовольно посматривал на шушукающиеся портреты.
— Гость прибыл! — возвестил эльф, обращая внимание на Найджела.
У хозяина дома слегка дернулась щека.
— Завтракай, — бросил он и скрылся за свежей газетой.
Парень, дойдя до другого конца длинного обеденного стола, застыл в ступоре. Портреты зашептались, обращая внимание мужчины на окаменевшего гостя.
— Что случилось? Еда не отравлена.
