В благодарность за предостережение секретарь поднял бокал: дескать, весьма признателен, спасибо за поддержку.
И что дальше?
А дальше Бару предстояло абсурдное, устрашающее количество работы. Даже располагая информацией из Фиатного банка (которую, кстати, еще нужно было тщательно проверить самой), Бару следовало затребовать копии главных счетных книг каждого княжества и сопоставить их в поисках расхождений. А каждый день, потраченный на эту работу, будет увеличивать груду отложенных рутинных дел имперского счетовода. Сюда входила и подготовка к налоговому периоду, и пересмотр ставок и структур, и бесконечное количество прошений, которые поступали от купцов, от князей и от самого Фиатного банка. Прошения, конечно, были сугубо практического характера. В одних говорилось о пересмотре инструкций Олонори, в других – об отмене рекомендаций Танифель, а кое-кто даже просил снизить мельничный сбор и заодно запретить речную пошлину…
Контроль над всем этим хаосом требовал сотни подчиненных и год работы без сна и отдыха. А встреча с Каттлсоном разозлила Бару настолько сильно, что она не могла сосредоточиться.
В конце концов отложила изгрызенное перо и позвала Мер Ло.
– Ваше превосходительство? – спросил он, заглядывая в дверь.
– Ты фехтуешь?
– Только не с вами, ваше превосходительство.
После случая с записной книжкой лесоруба он заметно осмелел. И Бару это нравилось, что было не очень разумным с ее стороны.
– На сегодня с меня хватит. Налей себе вина и садись. Давно пора задать тебе несколько вопросов.
Мер Ло справился со стеклянной бутылью, как ловкий виночерпий, и присел к столу.
– Я ожидал, что вы пожелаете знать, есть ли у меня семья. Или некто, кого мне хотелось бы найти.
Подобрав под себя ноги, Бару взяла бокал.
– Я навел справки. Нанес пару визитов. И, в общем и целом, добился результата. – Он безразлично поднес к губам бокал и пригубил из него. – Если моя семья и скучает по кому-либо, то лишь по мальчику, давным-давно увезенному в Фалькрест. Но не по тому юноше, который вернулся.
– Тебя не узнали.
– В этом и заключается цель имперского образования, – ответил он, пожав плечами. – Переделать… Изменит!..
– Кердин Фарьер тренировал тебя лично?
Глаза Мер Ло сверкнули.
– Я познакомился с ним на Тараноке. Назначая меня к вам, он был удовлетворен уровнем моей подготовки.
– Хорошо. – Одобрение относилось как к уровню подготовки, так и к осмотрительному уходу от ответа. – Когда подберем достойный штат сотрудников, я попрошу тебя собрать для меня некоторые сведения. – Она обвела кабинет небрежным взмахом руки. – Здесь твои способности пропадают почем зря.
– Но тут есть и свое очарование.
– Значит, кроме службы для тебя ничего не существует… – Бару усмехнулась, сглаживая резкость своей реплики. – Никакой награды, которой тебя можно поманить. Ты желаешь лишь того же, что и я.
– А чего желаете вы?
– Хочу понять, откуда берется власть, – без малейших колебаний ответила она. – И как распорядиться ей наилучшим образом.
Напившись на пару с Аминатой, Бару говорила совсем не то, что сейчас.
«А вино не делает меня откровеннее», – подумала она.
– Пока вы были в Вультъяге, я бродил по городу. Прогулялся по Арвибонской дороге, поболтал с рыбаками и докерами. Повсюду наблюдаются крамольные перешептывания.
Тон его сделался клинически-беспристрастным. «Похоже, его учили слушать и доносить», – решила Бару.
– Они боятся, что у них отнимут жен и мужей. А кое-кто считает, что княгиня Вультъяг намерена вызвать на поединок и убить князя Хейнгиля и похитить Хейнгиль Ри – ведь тогда Тайн Ху не будет нужды становиться женой Отсфира. Правда, Зате Ява сразу отдаст Тайн Ху под суд и приговорит к лоботомии… – Отпив еще глоток вина, Мер Ло покосился на эркерное окно за плечом Бару. Когда он продолжил говорить, ледяное беспристрастие исчезло из его тона. – Я был здесь во время Дурацкого Бунта: сестры убивали братьев за коллаборационизм, а отцы отрекались от своих дочерей. Я не хочу видеть, как Ордвинн снова возвращается к этому кошмару. – Он умолк и смущенно улыбнулся: – Если вам удастся узнать хоть что-нибудь о природе власти, ваша прозорливость качнет чашу весов и в мою сторону.
– А мы с тобой действительно в чем-то схожи.
– Секретарю положено учитывать желания начальства. Во время Дурацкого Бунта моя мать стала лоялисткой. Отец – тоже, но он разделял взгляды другой стороны, так что мои родители оказались по разные стороны баррикад. Однако они оба называли себя лоялистами! В общем, я хочу сказать, что… – Мер Ло сдвинул брови и уставился на донышко своего бокала. – По-моему, меня с раннего детства научили тому, что надо учитывать чужие желания.
Бару глотнула темно-красного сухого вина и сжала зубы.
– Завтра я еду в Фиатный банк, – произнесла она после паузы. – Я положу конец поползновениям Тайн Ху поднять восстание.
– Неужели?
Бару улыбнулась, но ее улыбка больше походила на оскал.
– Ты сомневаешься во мне? В драгоценном саванте Кердина Фарьера?
– Послушайте меня, – Мер Ло поднял руку в предостерегающем или заботливом жесте. – Когда дело касается восстаний, я всегда ожидаю жертв.
