Я потерла руками лицо, прогоняя остатки сна, все еще не веря, что могу это сделать. Как мало, оказывается, нужно для счастья! Бегло осмотрела комнату, в которой очутилась и в которой, видимо, мне предстояло жить. Два высоких окна выходили на улицу или в сад. Отсюда виднелись лишь припорошенные снегом деревья. Остальное мешали рассмотреть плотные бежевые шторы. Мягкое даже на вид покрывало было подобрано в тон им. Кресла с розовой обивкой хоть и не слишком контрастировали с ними, но смотрелись довольно странно. Казалось, в комнате жила не девушка или женщина, а маленькая девочка. Об этом же говорили и многочисленные куклы, расставленные на полке рядом с туалетным столиком, и беспорядок, царивший здесь. Разноцветные ленты клубком лежали на полу. Чуть поодаль сверкали осколки разбитых баночек с кремами и духами. Ароматы последних соединились в какую-то ядовитую смесь, от которой непрестанно хотелось чихать.
Подавить рефлекс не удалось. Я громко чихнула, но прежде успела схватить носовой платок. Движение получилось настолько естественным, будто я знала, что где лежит. Но так не бывает! Я не экстрасенс, чтобы угадывать такие вещи.
Вытянула руку перед собой. Нет, это не моя рука и не мои пальцы. Кожа слишком нежная, ухоженная, ногти чуть удлиненные, без следов лака. Казалось, будто хозяйка этого тела никогда не знала тяжелой работы.
Это неправильно! Так не должно быть. Если реинкарнация и правда существует, если я переродилась, то моя душа сейчас должна находиться в теле какого-нибудь розовощекого младенца, что мирно посапывает в люльке, а не занимать тело взрослого человека.
Я принялась ощупывать себя и спустя несколько мучительно долгих мгновений убедилась, что попала в чужое тело. Благо оно оказалось женским, даже скорее девичьим. Об этом свидетельствовала и небольшая упругая грудь, и плоский живот, и стройные ноги.
– Ну, и что мне теперь с этим делать? – спросила, обращаясь скорее к самой себе, чем ожидая ответа от кого-либо. – Еще интереснее, что стало с хозяйкой всего этого. Вдруг она вернется, а я останусь неприкаянной душой? Кажется, так становятся призраками.
Превращаться в призрака мне категорически не хотелось, особенно теперь, когда я вновь обрела контроль над телом, пусть и чужим. Стараясь не думать о том, что это временно, решила как можно скорее разузнать все подробности и решить, как действовать дальше. Будто от меня что-то зависело. Пока же мне предстояло знакомство с новой собой.
Я нашла взглядом большое напольное зеркало. Не мешкая, встала, вытянулась в полный рост. В отражении увидела невысокую, не просто стройную, скорее худую девушку, одетую в длинную старомодную ночную рубашку. Казалось, что та, другая, чье место я заняла, тоже перенесла тяжелую болезнь или нарочно изводила себя диетами. Оставалось только надеяться, что теперь пошла на поправку. Не хотелось бы снова пережить все ужасы прошлого. Думаю, я заслужила немного счастья, а оно, как известно, без здоровья и любви не бывает полным.
Вдоволь насмотревшись на свое новое тело и мысленно попросив прощения у его предыдущей хозяйки, я вернулась к осмотру комнаты. Увиденное более чем радовало: просторно, светло, тепло. Если навести порядок, то можно жить не тужить.
– Спит? – услышала приглушенный голос за дверью и сама замерла прислушиваясь. – Как думаешь?
– Почем я знаю? – вторил ему другой, тоже женский, но чуть более грубый. – Открой и посмотри.
– Ага, посмотришь тут! Не ровен час, барышня опять посудой станет бросаться.
– Не станет. Она у себя уже все перебила. Фарфоровые куклы одни остались. Только если в коридор выйдет да любимую матушкину вазу расколет.
– С нее станется!
Чем дольше я слушала, чем явственнее понимала, что сказка вот-вот закончится. Предыдущая хозяйка этого тела явно не пользовалась уважением в этом доме. Может быть, у нее и были причины скандалить, осуждать ее рано, но что-то мне подсказывало, что не все так просто.
Что делать? Как повести себя, чтобы не выдать? Не хотелось бы угодить в сумасшедший дом.
– Давай стучи.
– Лучше ты!
– А что я? Тебе надо, ты и стучи, – продолжали препираться девушки.
Я, устав их слушать, на цыпочках подошла к выходу, повернула ключ в замке и распахнула дверь. Горничные, на эту мысль меня навели одинаковые простые серые платья и передники, бросились врассыпную. Еще и закричали, и принялись осенять себя странными знаками.
– Кхм, – обозначила я свое присутствие, не зная, как начать разговор.
– Барышня!
– Катерина Семеновна!
– Живая, здоровая!
– Счастье-то какое! – затараторили девушки, перебивая друг друга.
– А что, должна быть мертвой? – задала вопрос, что так и крутился на языке. Рука сама поднялась к голове и нащупала немалую шишку, прикосновение к которой отозвалось тупой болью. – Ай!
– Так вы как упали, как ударились темечком – все, думали, богам душу отдали.
– После вчерашнего немудрено. Такая беда, такое горюшко! – запричитали горничные. И тут мне стало по-настоящему страшно.
