– Я закончила с делами, – ответила ему. Подхватила со скамеечки покупки, добавила, обращаясь к Лизе:
– Хорошего дня. Передавай от меня привет родителям.
Акентьева вымученно улыбнулась. Не теряя ни минуты, тут же встала. Думаю, она набралась бы наглости и взяла Володю под другой локоть, если бы он не перехватил из моих рук коробку с красками. Подмигнул мне и повел меня к выходу. Внизу в гардеробе он, конечно, был вынужден подать пальто и помочь одеться не только мне, но к тому времени я уже успокоилась. Нельзя так реагировать на каждую женщину, которая оказалась в непосредственной близости от моего мужа. На других – да, но Лиза славилась ветренным характером и меняла поклонников как перчатки. На почве этого странного соперничества они когда-то и сошлись с Катериной. После не стеснялись обсуждать кавалеров.
Акентьева и теперь нацелилась на Владимира не потому, что он был обаятельным и привлекательным мужчиной. Она почувствовала азарт и решила утереть мне нос. Я в такие игры не играла. Тем более не собиралась терпеть подле себя такую бомбу замедленного действия. Не желала рисковать.
– Репнины на днях давали прием, – продолжала говорить она, даже когда мы вышли на улицу. Мороз усилился. Ветер предвещал скорую метель. В такую погоду хотелось сидеть дома, пить горячий чай и читать книги. – Весь свет Соболянска был там. Тебя, Катя, очень не хватало. Юрий несколько раз спрашивал о тебе. Кажется, ты ему даже обещала несколько танцев. Я не стала расспрашивать его. Испугалась сказать что-то лишнее и расстроить ваши отношения.
О каком Юрии она говорила, я не могла понять, сколько ни старалась. Надеялась, что Владимир тоже не примет всерьез эту глупую болтовню. Не хватало еще, чтобы он начал меня ревновать не пойми к кому.
Наконец, нам удалось поймать экипаж. Владимир открыл дверцу, помог Лизе подняться. Я махнула ей рукой, давая понять, что не поеду вместе с ней. Пусть думает что хочет. Пусть распускает сплетни, строит теории, мучается домыслами. Я не для нее живу и подстраиваться под нее не собираюсь.
Возница подстегнул лошадь. Стоило ему отъехать, как его место занял другой извозчик, так долго ждать нам не пришлось.
Владимир поставил коробку на противоположное сиденье, устроился рядом со мной и приказал везти нас в Александрову слободу.
– Как вы находите Лизавету? – сама не знаю зачем спросила его. – Красивая девушка, не правда ли?
– Красивая, как стеклянная игрушка, и такая же пустая, простите за прямоту, – ответил муж. – Как только вы ее терпите?
– Именно что терплю, – улыбнулась в ответ. От сердца отлегло. – Глупый вопрос, извините.
– Не ревнуйте, Катя, не стоит.
– Я ревную? С чего вдруг такие мысли?
– Нет? – левая бровь Володи чуть приподнялась. – Значит, показалось.
– Показалось, – повторила, глядя в черные, как омут, глаза. В следующее мгновение мы уже самозабвенно целовались. Даже просить не пришлось.
Я закрыл и снова открыл глаза, посмотрел в окно. Судя по положению созвездия Витязя, время давно перевалило за полночь. Сна ни в одном глазу, зато мыслей целый табун лошадей, и каждая тянет в свою сторону. Как мало ответов, а загадок с каждым днем все больше. Самая главная из них – Катерина, само воплощение тайны.
Я нарочно испытывал ее вначале знакомства, говорил с ней, наблюдал за ней, но так и не смог понять. Конечно, женщины сами по себе весьма загадочны, но мне досталась самая непредсказуемая. Аристократка боги знают в каком поколении, которая, засучив рукава, мыла полы и посуду, готовила так, будто с детства проводила немало времени на кухне. И восхитительно целовалась.
Даже самому себе я не мог бы точно ответить, злило меня последнее или восхищало. Казалось бы, откуда у невинной девицы такой опыт, кто учил ее? С другой стороны, не все ли равно, что было до меня, кто был до меня, если я видел в ее глазах неприкрытую страсть. Если она льнула ко мне, словно нежный вьюнок в поисках опоры, но и сама была готова поддержать. Чего только стоила ее идея с горшками. Мне и голову не приходило, что мои разрушительные способности можно было использовать во благо.
Катя разглядела во мне что-то, более того, поверила и вдохновила меня. Не потому ли я до сих пор закрывал глаза на все те знаки, оплошности и оговорки, которые допускала супруга, на собственное чутье?
Я прошелся по комнате. Восемь шагов туда и столько же обратно. Мысли метались в голове, но ни за одну из них не удавалось ухватиться. Я упускал нечто важное и не мог понять, что именно. Разгадка, казалось, лежала на поверхности и все оставалась не найденной.
Все в этой истории было неправильным изначально: поведение Павла, решившего отомстить гордой барышне, попустительство Александра, согласие Семена Андреевича на эту авантюру. Стоило мне только заговорить о браке, как Нефедов, не мешкая, ответил “забирайте”. То ли устал от капризов дочери, то ли был в сговоре с князем, то ли преследовал какие-то свои цели. Но самой большой загадкой оставалась Катерина.
