– А вот мне почему-то кажется, что в трюме самый голодный – это ты. Остальные вроде бы как жизнью довольны. Особенно этот ваш Гай. Шак говорил, что он из переписчиков? Он от судебных стюардов слышал. Это правда?
– Угу… – счастливо жмурился Сид, двигая челюстью.
– Ну этот тебя точно заморит. Эти жалости не знают.
У Сида внезапно от обиды перехватило горло и захотелось разрыдаться. Кто бы мог подумать, что слова понимания, сочувствия ему будет говорить Неженка Ахилл?! Тот, кого боялся даже Тоби! А теперь они разговаривают как давние друзья, и как настоящий, понимающий друг Неженка делится с ним едой! В его голосе он услышал заботу, которой ему так недоставало. А что ему говорил Гай? Терпи, Сид! Не будет тебе обмена, Сид! Лучше сдохни, Сид, чем я уступлю и добуду тебе пищу! И что с того, что потом они все-таки начали меняться? Гай мог бы ему, как больному и слабому, давать больше, чем остальным!
За спиной хлопнула дверь, и Сид услышал, как в отсек вернулся Тобиас. Услыхал его и Неженка Ахилл. Он подозрительно повел ухом и, смолкнув на полуслове, неожиданно подмигнул:
– Мы еще продолжим наш разговор, игрок. Я буду рядом. Дай знать, когда опять останешься один.
Затем исчез также бесшумно, как и появился.
Тобиас скрупулезно закрутил штурвал на двери, обошел трап и, не глядя на Сида, что-то забубнил под нос. В руках он держал сделанную из деревянной планки линейку. Поднеся ее к иллюминатору, он задумчиво произнес:
– Пять с половиной дюймов в самом глубоком месте. Плохо… совсем плохо.
Затем, спохватившись и вспомнив о Сиде, добавил, направившись к стене, где он вел записи:
– Придется сократить норму, но ты не переживай, выродков наверху пересидеть нам хватит.
Сид не ответил, и прекрасно чувствующий его настроение Тобиас обернулся:
– С тобой все в порядке?
– Да… – чтобы Тоби ничего не заподозрил, Сид прикрыл рот и торопливо двинул челюстью, проглатывая оторванную с головы грифа кожу. – Так что там с водой?
– Она восстанавливается не так быстро, как хотелось бы. То, что там собралось, собиралось не один месяц. А мы хотим пить по полплафона, и чтобы к утру она опять была на уровне. Конденсат стекает по граммам. Так что норму придется сократить. Что у тебя там?
Тобиас заметил, что Сид прячет руку за спиной, и, застыв с угольком у доски, так и не дописав цифру, приказал:
– Покажи!
Сид понял, что выкрутится или отмолчаться не получится и нехотя подчинился, протянув остатки головы.
– Где ты взял?
Сид смущенно отвернулся и попытался отделаться неопределенным жестом.
– Здесь… под трапом. Наверное, кто-то обронил.
– Не ври! Мы менялись на потроха грифов и части туш. Голов не было! Ты что, вылезал наверх?
– Нет?! – испуганно затряс головой Сид. – Тоби, не злись. Мне ее дали.
Тобиас долго молчал, затем, понизив голос, указал в потолок.
– Тебе ее могли дать только оттуда.
Сид потупился, затем сконфуженно кивнул.
– Ты в своем уме?! – мрачно произнес Тобиас. – Ты решил нас предать?
– Нет, Тоби, нет! И в мыслях не было!
– Тогда какого черта? Как ты посмел открыть люк?!
Теперь Тобиас стоял вплотную к Сиду, и он сжался, ожидая, что сейчас его ударят.
– Я не открывал! Клянусь! Он мне ее просунул в щель.
– Кто?
– Ахилл… – едва слышно прошептал Сид.
– Неженка? – изумился Тобиас. – Ты взял из его рук еду?
– Ну и что здесь такого?
– Да…! – едва не задохнулся от возмущения Тоби. – Да мы едва оттащили его, когда он, не останавливаясь, пинал тебя от берега до самого карьера! Ты же отойти до сих пор не можешь от его побоев!
– Он очень сожалеет и даже извинился.
– Извинился? Сид, он озлобленное животное, перед которым пасуют все остальные выродки. Убитый Дрэдом и Ульрихом Хали, по сравнению с ним, был шкодливым котенком, забравшимся в чужое хранилище! Он получает удовольствие, терзая себе подобных! Он садист! Убивать и калечить – для него главное в жизни. Это как для тебя сорвать хороший выигрыш. Он без этого не может. Мне говорили те, кто его знал, что он мучил свои жертвы по несколько дней подряд. За четвертной крэд он заманивал мусорщиков к себе в логово и живьем сдирал с них кожу!
– Тоби, может, не всегда то правда, что болтают мусорщики?
– С каких пор ты стал сомневаться в моих словах? Что еще он тебе дал?
– Ничего! Только эту голову.
– Что ты ему за это пообещал?
– Тоже ничего! У них много грифов. Он сказал, что был удачный день, вот он и поделился.
– Что он еще тебе сказал?
– То, что о нем много врут. Тоби, он взламывал крэдоматы, а не сдирал кожу с мусорщиков. Крэдоматы, Тоби! Если допустить, что в крэдоматах хранят свое богатство правительственные вельможи, так это не такой уж и великий грех.
– Он тебе наврал, а ты ему поверил, как последний недоумок. Может, и ломал он крэдоматы, только было это в перерывах между пытками несчастных жертв.
– Мне показалось, что он был честен.
– Ушам не верю! И это мне говорит игрок, который утверждал, что видит людей насквозь?
– Потому и говорю, что увидел то, что не заметили другие.
– Так, с меня хватит! – Тобиас потянулся к рычагу люка. – Чтобы здесь я больше тебя не видел! Сейчас мне нужен Гай, и ты пойдешь вместе со мной.
