Поляну перебежала ящерица ядовито-зеленого цвета, и он замер, боясь ее спугнуть. Ящерица спряталась под листьями папоротника, затем шустро метнулась под куст с насыщенно-красными цветами. Их сладкий запах тянулся между деревьев, привлекая отовсюду полчища насекомых. Бутон цветка, формой и размерами напоминающий плафон, которым они отмеряли воду, поблескивал капельками прозрачного нектара. Ящерица взобралась по стеблю и заглянула между алыми лепестками. Увлеченная добычей, она не заметила подкрадывающегося Гая. Он замахнулся, но каменный топор так и остался висеть над головой. Дальше произошло то, что поразило его не меньше, чем охота тарбозавра на аргирозавров. Ящерица дергала прилипшими к цветку лапками, с каждым рывком приклеиваясь все крепче и крепче. За лапами прилипло брюхо, потом голова. А дальше бутон цветка вздрогнул и сомкнул лепестки, оставив снаружи лишь кончик хвоста. Секунда, и все было кончено. Больше ящерица не подавала признаков жизни и, оцепенев, стремительно меняла цвет с зеленого на синий. Гай осторожно разомкнул лепестки и заглянул внутрь бутона. Цветок раскрылся легко, совсем не цепляясь за свою добычу, но забирать ее не было никакого желания. Нектар оказался сильным ядом – он заполнил бутон на треть и на глазах превращал ящерицу в бесформенное желе. Гай отдернул руку и вытер о листья. Его опять опередили, похитив добычу из-под самого носа. Это одновременно и злило, и пугало. Злило то, что он здесь был словно чужой и слепой. Даже цветок оказался куда более удачливым охотником, чем он. А пугало собственное невежество. Не окажись на цветке ящерицы, и он бы, подгоняемый голодом, не раздумывая, соблазнившись на душистый нектар, выпил бы бутон до дна.
От невеселых мыслей его оторвал писк экрана. Где-то впереди пробежал овираптор.
«Курица-переросток, – вспомнил Гай стаю на склоне. – Один?»
Метка на экране остановилась и теперь светилась строго на его пути. Обходить овираптора, пробираясь через папоротниковые заросли, Гай счел ниже своего достоинства. Он разогнал их целую свору, а тут один…. Перехватив поудобней свое оружие, он пошел на метку, создавая вокруг шум и треск ломаемых веток. Наверняка овираптор его слышал, но ничуть не испугался. Его поведение Гая удивило. Но затем он понял причину. Забравшись на кучу песка, овираптор расшвыривал его в стороны, добираясь к спрятанным яйцам. Шесть яиц уже показались овальными макушками, и при виде их пятнистой скорлупы овираптор пришел в бешеный восторг. Он подпрыгивал на двух тонких длинных ногах, взмахивал крохотными лапами с пучками перьев на локтях, раскачивал хвостом и вовсе не собирался отдавать свою добычу. Овираптор развернулся к Гаю, угрожающе раскачивая головой, застрекотал клювом и продемонстрировал вздыбленный загривок. На всякий случай Гай покосился на экран – двадцать восемь килограмм. Самоуверенность этой твари начинала забавлять. Он приблизился к гнезду на пару шагов, затем демонстративно замахнулся. Этот жест оказался овираптору незнаком, и он ничуть не испугался.
«Ну, как знаешь! – разозлился Гай. – Не хочешь делиться, не получишь ничего!»
Он сжал топор покрепче, ударил, целясь в голову, и промахнулся. Не хватило совсем чуть-чуть. Тогда Гай сделал навстречу короткий подкрадывающийся шаг. Выпуклый лиловый глаз следил за каждым его движением, раскачиваясь из стороны в сторону. Разглядывая появившегося из зарослей противника, овираптор не воспринимал его как потенциальную угрозу и никак не проявлял собственный страх. В этом мире страх нагоняют размер, рога, зубы. У Гая же не было ни того, ни другого, ни третьего. Затем окончательно успокоившись, овираптор принялся расклевывать скорлупу мощным загнутым клювом.
С мозгами у этой твари не густо, подумал Гай, потом увидел, что на поляне они не одни. Увлекшись, он пропустил предупреждение, и появившиеся из кустов брахицератопсы оказались для него полной неожиданностью. Все та же милая семейная парочка. Мамаша не сводила с него крохотных, спрятанных под нависающими бровями глаз, а детеныш, будто старый знакомый, уже не обращал на него внимания, вертелся волчком, пытаясь поймать собственный хвост.
«Да вы меня никак преследуете? – удивился Гай. – Куда не ступлю, всюду вы!»
