Ещё громче хохочет, выбрасывает ноги в красных кедах и рваных джинсах на противоположное сидение. Сквозь дыры джинсов, на бёдрах просвечивает молодое тело.
Израиль чувствует, как волна неких эротических ощущений возникает где-то в груди, опускается ниже пояса, превращаясь в нечто непозволительное. «Ну, совсем не вовремя», – трезво оценивает Израиль.
Он отводит взгляд от девичьих бёдер. Ловит сердитый взгляд пожилой женщины, стоящей над молодыми людьми. В голове его, откуда-то из прошлого звучит голос микрофона московского метро: «Граждане, уступайте места пожилым людям и беременным женщинам»… Израиль встаёт. «Bitte», – обращается он к женщине.
Женщина зло смотрит на него. «Это же неприлично подчёркивать мой возраст!!! Вы, верно, из России!!» – кричат её глаза.
Словно старая электропроводка московской коммуналки заискрилась в голове Израиля тревожная мысль: «Что-то не так?» Уже звучат вопли: «Пожар!» И слышатся звуки сирены. «Боже, – обрывает он поток сознания. – Опять Россия»…
«Вот так. Хотел как лучше». – Израиль перемещается в конец вагона. В кармане его брюк тяжело бьют по ляжке стальные наручники. Он их приобрёл по случаю в Москве у знакомого мента. И вот случай представился. У входа в Европейский Суд он наденет наручники и подымет вверх руки. Его встретит толпа «поддержки» – тысячи антиглобалистов криком: «Позор!»
А между тем, в мире чёрте-что творилось! Большинством голосов ООН приняла Косово в Совет безопасности. (Правда, в качестве непостоянного члена). И тут же ввела санкции против Сербии и Израиля. Китай, США и Россия воздержались от голосования. Традиционно США «болели» за Израиль, Россия за Сербию, но оба, как всегда, соблюдали политкорректность. Китаю было наплевать и на Сербию и на Израиль. Он просто как великая держава, хотел показать своё лицо. Сербия была наказана за попытку установления экономической блокады Косово.
Немецкая газета «Die Zeit» писала в передовой статье: «Белград пытается возродить методы Аль-Кайды в борьбе против своей бывшей вотчины – Косово. Свободный мир даст по рукам зарвавшимся империалистам из Белграда».
«Еврейская газета», издающаяся в Германии, разразилась рыданиями: «Евреи всем надоели!!»
Белград молчал.
В приватной беседе с депутатом Европарламента (фамилия по понятным причинам не называется) сопредседатель немецкой левой партии «Die Linkе» Ганц Тротц (Heinz Trotz) спросил депутата: «А за что наказан Израиль?»
На что депутат ответил: «Было б за что, убил бы»…
В Москве на пасхальной проповеди в храме «Христа Спасителя» нынешний Патриарх Русской православной церкви Илларион назвал еврейский обычай обрезания варварским членовредительством. Патриарх напомнил неразумной пастве «Священное писание». Мол, Бог остановил смертоубийство Исаака, сына Авраамова, и в жертвоприношение предложил овцу. «Не пора ли и нынешним иудеям перейти к более цивилизованным ритуалам?» – воскликнул он громогласно.
Жалоба в Басманный суд Москвы, поданная Главным Раввином России Бен Меерсоном на Патриарха, была отклонена. К этому времени были опубликованы результаты всероссийской переписи населения, согласно которой в России евреев нет. («Никто не может быть принуждён к определению и указанию своей национальности». Ст. 26 Конституции. РФ). Протест Бен Меерсона был признан неуместным. Главный раввин был выслан из России, т. к. у него закончилась виза. В продлении визы ему было отказано, как не имеющему дипломатического статуса гражданину США.
«О времена, о нравы. Жестокий век, жестокие сердца», – писал в «Литературной газете» известный поэт Иван Скромный. В следующем номере этой же газеты литературный критик Эразм Пинкус обвинил И. Скромного в плагиате.
Годом раньше престарелый президент России, уходя в отставку после восемнадцатилетнего срока правления, назначил своим преемником Патриарха Мефодия, ныне здравствующего. До того старик, как за глаза и шёпотом называли в Кремле восьмидесятилетнего президента, вызвал на приватную беседу Мефодия. Патриарх явился в положенном по статусу обличии и со свитой. Свиту оставили за дверью. Президент встретил Мефодия стоя. Поцеловал руку патриарха и предложил сесть. Затем сказал: «Вот что, Святейший, надо спасать Россию. Погрязла она в пороках и мздоимстве. Только на Вас надежда. Сделать надо так, чтобы в Отечестве нашем правил Закон и царствовал Дух православия». Памятуя о «сдержках и противовесах» после некоторого молчания Президент сказал: «Премьер Погорелов-Березовский Вам поможет. Он крепкий хозяйственник, – и как-то не очень уверенно закончил, – но не более».
«Готовьте цивильную одежду», – вдруг повеселев закончил Президент.
Мефодий взглянул в окно, выходящее в кремлёвский двор. По двору шли Владимир Ленин и Феликс Дзержинский. Мефодий слышит картавый, переходящий на визг голос Ленина:
– Всех, всех расстрелять. Попов, монахов. Церкви под склады картошки, капусты. Кстати, Надежда Константиновна прекрасно печет пироги с капустой. Не пробовали?
– Не довелось, – отвечает Дзержинский.
