Врач наклонился над ним и прокричал ему на ухо: «Головные боли и тошнота при контузии – это нормально». Александр услышал только последнее слово. И оно его возмутило. «Что значит нормально!? Голова раскалывается – это нормально!» – заорал он. Но врач его вопля не услышал. Видел только его широко открытый рот и дрожащие губы. Он подозвал медсестру. Велел сделать Троицкому успокоительный укол. «Сегодня вечером повторить», – наказал медсестре. Уколы делали Александру и завтра и послезавтра и ещё несколько дней. В полубреду он ел пищу. Как в тумане видел кого-то в белом халате, кто кормил его с ложечки. И в одно утро он проснулся, с удивлением обнаружил, что туман рассеялся. Голова светлая и ясная и не болит. Некоторое время он лежал неподвижно и прислушивался к себе. «Вам уже лучше?» – слышит он женский голос, как райскую музыку. Повернулся на этот мелодичный зов. Перед ним сидела молоденькая медсестра. И ещё он заметил, что лежит в одноместной палате. «Вам уже лучше?» – повторила медсестра. Александр чувствует, что рот его растягивается в улыбке. Правда, ещё не понимает, почему. То ли оттого, что голова не болит, то ли оттого, что перед ним симпатичная девушка. «Готов к бою», – произнёс он и удивился своему звонкому голосу. «Ну, к бою ещё рановато. Но прогулки по коридору доктор, наверное, разрешит», – девушка улыбается. «А ведь привезли Вас в страшном виде. Всё лицо и голова в крови. Но никаких ранений. Это кровь хлестала из ушей, носа. Без сознания были больше недели», – продолжает она. Александр молчит и любуется чернобровой красавицей-медсестрой. Девушка замечает его восхищённый взгляд. Щёки её загораются румянцем. Она кладёт свою ладонь на лоб Троицкому. И Александр замечает, что она гладит его голову.
«У Вас температуры нет», – произносит она. Троицкий осторожно берет её руку. Кладет снова себе на лоб. «Такая вот процедура меня и без лекарств вылечит», – Александр с усилием улыбается, так что сводит скулы. Медсестра освобождает свою руку. Строго говорит: «Сейчас Вам нельзя волноваться».
Александр хочет сказать, как же не волноваться, когда такая девушка. Но медсестра уже покидает палату. И вот, совсем некстати, приспичило в туалет. Приподнялся, осторожно сел на кровать. Встал, и голова закружилась. Ухватился за стул и, двигая его перед собой, доплёлся до двери. Выглянул в коридор. По коридору прогуливались ходячие раненые. Все в серых длинных халатах. «Эй, – крикнул Александр, – мне бы санитарку». Перед ним стоит пожилая женщина. Видимо – нянечка. «Чего тебе, милый?» – спрашивает она. Троицкий начинает объяснять, что ему нужен халат, не в кальсонах же шастать по коридору. А про туалет сказать стыдно. Но нянечка уже догадалась, что ему нужно. «Я сейчас утку и горшок принесу», – говорит она. «Нет, нет», – почти кричит Троицкий, – я сам. Дайте только халат». Нянечка улыбнулась, покачала головой. Через несколько минут Александр идет по коридору. Его качает из стороны в сторону. Маленькая нянечка, ему чуть до плеча, поддерживает его. А он боится, что упадет и задавит эту старушку. Старушка смеётся, мол, и поболе великанов водила в туалет. И жива, однако.
На следующий день появилась красавица-медсестра. Александр заранее подготовил вопросы, которые надо задать ей. Во-первых, как её звать, потом представиться самому, мол, он политрук Троицкий Александр. И ещё спросить непременно, почему у него отдельная палата? Он же не генерал. Вот здесь можно посмеяться, мол, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. И еще много чего хотелось сказать. А вот и медсестра сейчас перед ним, но слова все будто испарились. И первое, что говорит она: «Поздравляю, Вы уже ходячий. Но если вдруг у Вас случилось нечто непредвиденное…» Тут она засмущалась. И Троицкий понял, что она уже знает, что нянечка водила его в туалет. Так что с шутками насчёт генерала придётся погодить. А красавица-медсестра эдак строго заявляет, чтоб он вызывал её, Красавину Галину Ивановну. И от этой, как кажется Александру, напускной строгости Галина Ивановна становится даже очень, как хороша. И Александру хочется вскочить на вытяжку во фрунт. Прокричать: политрук полка Александр Троицкий.
А Галина Ивановна продолжает: «Итак, Александр Фёдорович, переходим к процедурам».
Ну, никак нельзя пропустить такой случай: «Переходим к водным процедурам, – голосом диктора радио произносит Троицкий и, уже паясничая, сообщает, – но у меня из пляжных принадлежностей, только кальсоны». О как приятно, когда шутку понимают такие девушки. Галина Ивановна смеётся. «Насчёт пляжа – это после войны. А сейчас будем учиться ходить», – говорит она.
