При этом тётушка как-то вдруг поскучнела и принялась вздыхать. А Проп подумала, что девушки, наверное, и вправду бывают юными и не очень юными. Потому что ещё несколько мгновений назад тётушка казалась ей молодой, а теперь снова стала достойной пожилой дамой.
– Ничего страшного! – сказала Проп. – Даже если шарик сдулся, его всегда можно снова надуть.
Она выбежала на улицу, подняла шарик и быстренько его надула.
– Хорошо, что он не лопнул, – сказала скучная тётушка №35. – Вот если бы лопнул, ты бы его ни за что не надула.
– Не-а! Надула бы! – весело ответила Проп. – Тут есть один секрет: просто надо взять кусочек воздушного шарика, приложить к губам и втянуть воздух в себя, при этом быстренько перевязать ниткой получившийся маленький шарик. Вместо одного их будет несколько – целая гирлянда!
– Так неинтересно, – ответила тётушка. – Лучше когда он один и большой.
– Всё равно это тот же самый шарик, только частями! – не согласилась Проп. – Но, конечно, лучше, чтобы он никогда не лопался.
Зроп тоже об этом подумал. Но поскольку сейчас он был всё-таки не Зропом, а всего-навсего весёлым воздушным шариком, то сказать ничего не сказал. Он умел только летать, и то, если его хорошенько надували. А Проп это делала лучше всех. И потому шарик снова взлетел, и полетел обратно. А когда вернулся домой, то снова стал Зропом.
Вскоре приехала Проп. И они так обрадовались друг другу, что забыли обо всём на свете. Потом, правда, Проп вспомнила одну вещь.
– Мне понравилось, что ты умеешь быть воздушным шариком, – сказала она.
– А что мне ещё оставалось делать? – ответил Зроп.
– Ты можешь сейчас снова стать шариком? – спросила Проп.
– Не знаю, – пожал плечами Зроп.
– А ты попробуй…
Зроп попробовал. Но у него почему-то ничего не получилось.
– По заказу у меня ничего не выходит, – вздохнул Зроп.
– И не надо! – рассмеялась Проп. – Мне больше нравится, когда ты – это просто ты.
А Зропу это тоже почему-то нравилось. Хотя если ничего иного не оставалось, то он мог быть и шариком. А как это у него получалось, неизвестно. Обыкновенное волшебство, наверное.
А потом пошел дождь, и Проп сказала:
– Хочу солнышко! И чтобы – небо голубое было.
– Я тоже хочу, чтоб небо было голубое, – ответил Зроп. – И чтобы его ещё синее делали белоснежные облака. Ты замечала: когда по небу бегут курчавые облака, то оно ещё ярче становится?
– Конечно! – сказала Проп. – Я, когда рисую лето, обязательно помещаю барашков на синее небо. Все думают, что я ошиблась: белые барашки должны на зеленой траве пастись, а не по небу бродить.
– У всех нет воображения, а у тебя есть, – определил Зроп. – Ты видишь лучше самого зоркого человека!
Проп поправила очки на своём курносом носике и тихо ответила:
– На самом деле я плохо вижу без очков. А когда плохо вижу, то смотрю сердцем.
– Как это у тебя получается?
– Сама не понимаю, как, – честно призналась Проп. – Просто как-то так получается. Само собой. Может, у меня какое-то не такое сердце?
Зроп приложился ухом к сердцу Проп, послушал его и сказал:
– Оно у тебя стучит, как часики. По-моему, совершенно нормальное сердце.
– Вот и я говорю: нормальное, – вздохнула Проп. – Но почему-то помогает мне лучше видеть всё, что вокруг, и даже не вокруг, а Где-То Там, к примеру…
– Значит, ты можешь увидеть, как Где-То Там сияет весёлое солнышко и совсем нет дождя?
– Если хочешь, то я постараюсь, – сказала Проп и взяла лист бумаги.
Она нарисовала и солнце, и зеленую траву, и барашков, которые бродили по небу, а в озере росли большие красивые цветы. На самом деле они росли, конечно, на берегу, а в воде только отражались. Проп почему-то нравилось смотреть на их отражения, и она решила: так они даже красивее.
Зроп был немного волшебником. Он взял рисунок Проп и повесил его на окно. Акварель была совсем маленькой, и она закрывала стекло чуть-чуть. Но Зроп взмахнул рукой, сказал «Крамбле– мамбле-бумс!» и провел вдоль рамы ладонью:
– Дождя нет. И туч больше нет. И ветер, такой сердитый сильный ветер, напавший на наш город, умчался прочь.
Проп посмотрела в окно. Там сиял веселый летний день. И летали ласточки. А высоко-высоко в небе степенно парил большой воздушный змей.
Большого воздушного змея, между прочим, незаметно пририсовал Зроп. А ласточки прилетели сами. Никто их не звал. Просто им надоела дождливая холодная погода, и когда они увидели акварель Проп, то решили: вот он, настоящий летний день!
Может, ласточки ошиблись. А может, и нет? Это смотря как посмотреть!
А Проп всегда смотрела правильно. И даже когда видела что-то неправильно – это же с каждым бывает, особенно если, допустим, очки запотели, то сердце помогало ей увидеть всё, как надо.
Проп решила, что у Зропа нет никакого таланта. Кто-то играет на скрипке, кто-то в шахматы, кто-то умеет вырезать из дерева разные фигурки, а кто-то божественно чинит водопроводные краны, или пишет стихи, или картины рисует.
– Ничего ты не умеешь, – сказала Проп. – Даже скучно!
Проп обиделся, замолчал и ушёл в свою комнату.
Там он сел на подоконник и стал смотреть в окно.
