В общем, вердикт следующий: если температуры нет и горло не красное, то на работу идти надо, даже если подозревают астматический бронхит и предупреждают в случае удушья вызывать скорую. А слабость — это от того, что железа в крови не хватает, а вовсе не потому, что дышать сложно.
11:15 30.10.2010, Они задолбали!
А меня задолбало собственное начальство. Скажете, на то оно и начальство? Так-то оно так, но... Я работаю в рекламном агентстве; специализация — автомобильный бизнес. У нас хороший коллектив, где каждый знает своё дело. Качество нашей работы признано клиентами практически лучшим в отрасли. Что ни месяц, уводим у «соседей» какого-нибудь рекламодателя. Конечно, цена на услуги клиентам не всегда нравится, но это уже политика руководителей агентства. В общем, особых поводов для сомнений в собственной профпригодности я не испытываю. Однако шеф их для меня придумывает.
Модный семинар с заезжей «звездой рекламы» из Нерезиновска. Шеф возвращается туча тучей и сразу начинает клевать мозги: а вот почему у конкурента так, а у нас не так? А вот почему мы не учитываем модных направлений на столичном рынке рекламы? На каком рынке, блин?! Мы в полутора тысячах километров от МКАД; здесь свои законы, там — свои! Но этого шефу не объяснишь. Заканчивается мозгосекс традиционным обвинением в отсутствии креатива (ненавижу это слово!) и провинциальной косности. Такая вот моральная стимуляция.
Сам наш любимый начальник вряд ли толком что-то понял из пространных речей залётного «мэтра», но настроение всё равно испорчено. После такой незаслуженной выволочки просто руки опускаются. Откуда взяться креативу, если чувствуешь острое желание пойти и повеситься от своей неполноценности? Лучше бы шеф вспомнил старинную поговорку: «Если человека сто раз назвать свиньёй, он захрюкает». Я чувствую, что очень близок к тому, чтобы захрюкать. Задолбало!
11:45 30.10.2010, Они задолбали!
Уважаемые молчаливые! Вас много, я знаю. Сегодня стою в супермаркете, выбираю печенье. Времени полно, торговый зал пустой. Сажусь на корточки и ищу на самой нижней полке свои любимые кокосовые вафли. Нашла. Встаю. Берусь за ручку тележки и аж подпрыгиваю от истеричного визга:
— Девушка! Ну вы уберёте свою тележку уже?
— Да вот, убираю же, — отвечаю, откатывая тележку.
— Встали тут, загородили полполки!
— Попросили бы отойти, я бы отошла.
Что вам стоит, пыхающие паром, просто по-человечески сказать: «Девушка! Подвиньтесь, пожалуйста, я не могу до печенья дотянуться»? У меня на затылке глаз нет, я вообще не подозреваю о вашем существовании и о том, что кому-то мешаю. Вместо того, чтобы накручивать себя в голове: «Вот, такая-растакая, встала тут, а я тороплюсь, да когда же она уйдёт, сколько можно копаться?», можно просто вслух сказать о своём недовольстве. Поверьте, я извинюсь и подвинусь.
Вышесказанное относится и к торопливым дяденькам на лестнице, видимо, стесняющихся попросить пройти (на помощь рассчитывать не приходится), когда я с тяжёлыми пакетами поднимаюсь со скоростью контуженной черепахи. Нет, надо сначала спокойно идти, чуть не наступая мне на пятки, а потом, взрыкнув, резко прижать меня к стене и промчаться мимо. Я иногда, конечно, и сама пропускаю, когда слышу за спиной натужное пыхтение, но, извините, порой витаю в облаках и вас не замечаю.
Просите — и вас услышат.
12:15 30.10.2010, Они задолбали!
Вот знаете, как бывает? Приходишь ты, допустим, в магазин. Или не в магазин, а в аптеку, например. Или вообще просто так по улице себе идёшь. А тебя возьмут и обхамят. Или, того хуже, побьют. А ты не ответишь. Бывает: не готов был, как закалённые советским сервисом ветераны, к немедленному отпору в любой момент. Расслабился, задумался, растерялся. Испугался, в конце концов. С кем не бывает?
А потом вспоминаешь это всё. Обидно же, несправедливо. Ведь ты-то прав, а они-то нет! И какие чудесные варианты противодействия на ум приходят — любо-дорого! Искромётный юмор, изящные силлогизмы, вежливые, но жёсткие отповеди. А поезд-то уже ушёл. И так грустно, честное слово! Вот почему вовремя хорошие мысли не приходят, а одна сплошная растерянность и недоумение?
