Надо было ему ответить, как следует, а не мямлить непонятно что. Но она настолько растерялась и вообще… Малфой так изменился. Это бросалось в глаза и сбивало с толку, с правильного настроя. Гермиона помнила Драко глазастым горделивым белокурым ребёнком, упрямым нахальным подростком, высокомерным недобрым красивым юношей; теперь увидела взрослого мужчину, молодого, но повидавшего жизнь, такого же, как и прежде худощавого и стройного, но с ещё более широкими плечами, с крепкой длинной шеей, с отросшими на манер отца волосами, с глазами выразительными, яркими, хоть и светло-серыми, полными… сострадания? Нет, вот этого чувства отродясь не водилось в глазах Малфоя, так откуда же ему взяться теперь? Работа у него тоже не слишком располагает к сантиментам, привык, наверное, к крови, к боли, всякого насмотрелся, оброс бронёй равнодушия — самые подходящие латы для Слизеринского Принца, не надменность, так безразличная отрешённость. А что она хотела? А ничего! Ничего не хотела Гермиона Грейнджер от Драко Малфоя, ничего и никогда! И видеть его не хотела! Так и сейчас — забудь, Герми, выброси из головы, у него своя жизнь, своя правда, свои привычки, своя совесть, а у тебя — своя…
Случайно, перебирая ложки в ящике буфета, Гермиона натолкнулась на коробочку с прозрачной крышечкой. Долго сидела на стуле и смотрела на неё. Так долго, что на кухне стало темно. Сначала сумерки опустились на подоконник, потом на мягких лапах спрыгнули в помещение, ночь зажгла в Лондоне фонари, и они искусственными звёздами заиграли на мебельной полировке. Из приоткрытого окна тянуло холодом, Герми озябла, но не могла заставить себя пошевелиться. Думала.
Поднялась со своего насеста она только тогда, когда из-за неудобной многочасовой позы перестала чувствовать затёкшую шею и онемевшие руки. Зажгла свет, нетвёрдо подошла к буфету, непослушными пальцами взяла коробочку с малфоевским подарком. Если из этого зерна вырастет дракон или злобный воин, как в древнем мифе, или ещё какая пакость, то это будет на совести Драко и её доверчивости.
Гермиона раскрыла коробочку, погрела семечко в ладонях. На сердце стало немного легче, вовсе не от какой-то мистической связи с артефактом, а от принятого решения. Пусть и неверного, ошибочного… Хуже не будет… Что может быть хуже того, что было или хуже того, что её ожидает? Одиночество, одиночество, одиночество, почётная или не очень старость, чужие люди у кровати умирающей противной, всем надоевшей старухи, и даже не придётся вспомнить, как детский, самый любимый на свете голосок называл её требовательно и нежно «мама»…
Под семечком, на дне коробочки обнаружилась инструкция с заклинаниями и кратким описанием процесса выращивания волшебного растения. Гермиона решила, что утром отправится в специализированный магазин, купит самый лучший грунт для цветов, красивый горшок и посадит зёрнышко. А что… или кто из него вырастет… зачем думать об этих сказках? На ночь она положила зёрнышко в хрустальную рюмку и налила немного тёплой воды, прошептала по бумажке заклинание — пусть прорастает. Поставила рюмку на прикроватную тумбочку и всю ночь любовалась на фигурные изломы хрусталя, через которые мягко просвечивало полосатое семя диковинного растения… её надежда и вера… Слабая, растоптанная, спрятанная, казалось, так глубоко, что и не отыскать, а поди ж ты… А что, без веры и надежды человеку не жить. А Гермиона решила, что поживёт ещё немножко… С этой мыслью и с первыми лучами рассвета и заснула…
Цветок не рос. Не хотел, ленился, не принимал непрофессиональный уход мало что понимающей в выращивании диковинных волшебных растений Гермионы, или обладал вредным характером, под стать подарившему его Малфою? Герми сначала пробовала не думать про едва наклюнувшийся в горшке со специальным цветочным грунтом толстенький росток, никак не желавший развиваться и тянуться к свету, потом уговаривала себя вообще выбросить эту сумасшедшую идею из головы. Ну, вырастет какая-нибудь крапива или пальма, и что? Счастье сразу привалит? Ребёнок в капусте — это хотя бы с фольклорной точки зрения логично, а ребёнок из цветка? Бред! Вот, и какая разница, получится хоть что-то из идиотского малфоевского семечка? Но с каждым днём, не наблюдая никакого прогресса в росте цветка, Гермиона переживала всё больше, злилась на саму себя и на Драко, потом не выдержала и отправила ему письмо с… требованием прийти и разобраться, что его дурацкому цветку не нравится, чего ему, окаянному, надо и когда из него уже вылупится или что там сделает «Дюймовочка»? Драко ответил, что выкроит в своём плотном графике часок и заскочит для консультации. Напыщенный павлин!
