Под нарядными деревьями, на продуваемом холодными ветрами берегу, среди старых яблонь, в беседке, засыпанной листопадом и желудями, — везде им было о чём поговорить, поспорить, интересно обсудить последние новости. Гермиона не знала, как Драко удавалось обходить неприятные скользкие темы, ей просто нравилось слушать его пространные, но занятные и оригинальные рассуждения и нравилось замечать, с каким искренним вниманием и едва заметной улыбкой он принимает её ответы. Когда эта улыбка становилась снисходительной или слишком дерзкой, Гермиона мобилизовывала все свои знания, логику и чувство юмора и азартно доказывала Малфою, что к её словам не стоит относиться так легковесно. Признавая себя победительницей споров, она ловила в глазах Драко лукавое, одобрительное, а иногда и восхищённое выражение, смущалась, замолкала, но он, не давая опомниться, поднимал новую тему беседы, ещё более любопытную, провокационную, и Гермиона снова заинтересованно подключалась, настойчиво доказывая, объясняя, рассуждая и с лёгкостью опрокидывая доводы противника.
Драко много рассказывал о своей работе и о больнице (правда, без чрезмерных профессиональных подробностей), об Африке. Нёс в сетке горшок с цветком, помогал спутнице, бережно поддерживая её под локоток, переступать через топкие лужи и канавки, а сам был где-то далеко:
— Чёрным континентом Африку прозвали за цвет кожи её обитателей. Сама она скорее жёлто-зелёная. Жёлтая — потому что север занимает великая Сахара, в которой живут арабы, берберы, туареги и прочие жители пустыни. Северная культура — арабско-средиземноморская, с мечетями, верблюдами, оливками и древними постройками, самые известные из которых — египетские пирамиды. Мумии фараонов — песня колдомедика, но об этом потом. Настоящая же Африка — зелёная — начинается там, где заканчивается пустыня. Вот там-то путешественника и ожидают бегемоты и львы, вооруженные копьями туземцы и малярийная лихорадка, а ещё множество бытового тёмного колдовства, зомби и малоизученные магические болезни. Эта Африка — уже не для детей, а для опытных магов. Рискнула бы?
Гермиона насмешливо качала головой: «Да где уж мне, я даже простенького заклинания без палочки не сотворю», потом толкала Малфоя в плечо, он ставил цветок в безопасное место, потуже затягивал шарф и, лукаво сверкнув глазами, протягивал ей, дразнясь, свою волшебную палочку: «Отними, Грейнджер!» Они носились среди деревьев по мягкой листве, дышали холодным терпким воздухом леса, закидывали друг друга разноцветными листьями — Гермиона чувствовала себя беззаботной девчонкой, маленькой и счастливой… Почти счастливой, хоть на десять минут… А то, что это простенькое счастье дарил ей бывший враг Драко Малфой — так разве в том её вина… или беда, или ошибка?..
Наступили нешуточные холода, выпал снег. Чистый, ослепительный при свете дня и ярко-синий в ночи он завалил домик плотными сугробами, украсил подоконники и водосливы мягкими белыми шапками, отметился даже на флюгере, превратил полупрозрачный бурый лес в белый, хрусткий, сказочный. Гермиона сначала заскучала от того, что стало трудно гулять, но быстро нашла удовольствие в чтении возле пылающего камина под уютным пледом, в ношении вместо тапочек или домашних туфель толстых, подбитых войлоком носков из козьей ровницы, в утренних умываниях снегом и вечерних наблюдениях за глупыми снежинками, которые наперегонки стремились влететь в ненадолго приоткрываемое перед сном окно и, исполнив своё желание, превращались в тёплом помещении в капли воды. Всего лишь воды, вот такой печальный финал у красивых, хрупких, неповторимо-изысканных кристалликов — ноток из мелодии Зимы.
Миссис Грейнджер стали приходить первые заказы на переводы рун и древних текстов, на адаптацию старинных заклинаний и рецептов зелий к современной языковой и магической традиции, на проверки различных письменных тестов абитуриентов в магические учебные заведения. Поттер помог ей с надомной работой, и Гермиона была очень довольна. Она с каждым днём всё реже вспоминала прошлые нерадостные зимы, одинокие рождественские ночи, особенно свои тюремные бдения перед заколоченным досками окном, когда каждая узорчатая снежинка, чудом проникавшая в камеру и долго не таявшая на холодных шершавых камнях, воспринималась как подарок зимы, как маленькое колдовство природы, победившей магию людей. Теперь Гермиона могла позволить себе ждать Рождество и Новый год, ждать по-детски, в надежде поделиться своими положительными эмоциями и загаданными тайнами с внешним миром, не боясь привычного сплина и слёз, будто ребёнок, ждать чуда, исполнения заветных желаний и не бояться заранее очевидных неудач.
Заметно подросший цветок, между тем, снова захандрил, поблёк, покрылся маленькими неприглядными пятнышками. Гермиона разволновалась и попросила помощи у Драко.
