- Сальха расшифрует и все войдет в том, который будет следовать за воспоминаниями моих жен обо мне. Дать вам что-нибудь почитать на дорогу? Вот номерок нового журнала с началом моей приключенческой повести, сочиненной в соответствии с духом времени. И будьте осторожны, вы спускаетесь в город, в это обезрадостное место, где убийство, и злоба, и толпы иных злых божеств, изнурительные недуги, и тлен, и плоды разложения скитаются по ниве несчастьяп!
Я поежился, а он еще крикнул мне на прощанье:
- Привет Эмпедоклу!
* * *
Спустившись в метро, я обрадовался, что меня туда пропустили, и я как-то странно начинал не верить, что я был там, откуда шел. Мелькнула даже нелепая мысль - надо было взять у него справку, что он в меня стрелял. Ведь он мог снять с нее копию и поместить ее в один из своих томов. Тут подоспел поезд, можно было спокойно сесть, и хотя ехать было недалеко, я раскрыл выданный мне новый журнал. Повесть называлась оПо дороге к девочкамп, состояла она из рисунков и подписей к ним, кое-где рисунки без подписи, так сказать, без слов, словом - комикс. Я стал разглядывать и прочитывать. Какой-то саквояж с двумя кружками, в которые вписаны две головы, астронавты Диванов и Фомяков летят открывать новую планету. Диванов: оКакой русский не любит быстрой езды!п Фомяков: оКак хороша, как свежа третья космическая скорость!п Головы становятся все больше, навстречу им увеличиваются такие же головы. Диванов: оМы летим навстречу великой зеркальной преграде, именно здесь изгибается наша вселенная!п Фомяков: оТак оно и есть, по закону листа Мебиуса. Но смотри, Диванов, мы уже поседели!п Фомяков и Диванов хватаются за головы, торчащие из скафандров: Ах! Ох! Ух! Диванов: оНемудрено, ведь прошло несколько миллионов относительных летп. Фомяков: оНе может быть! То-то я уже чувствую, что меня тянет к девочкам!п В верхнем ряду воображения витают девочки. Диванов: оФомяков, нам не до девочек, мы не можем уклоняться от курсап. Фомяков: оПо нашему курсу лежит Черная Дыра, если мы в нее не свернем, она все равно нас затянетп. Приближается Черная Дыра. Диванов: оНе затянет, потому что у меня нет такого желания, а у тебя нет на девочек даже денег!п Фомяков: оДеньги выделены тебе как эквивалент времени, и я могу потратить часть своего времени на то, чтобы отнять у тебя эти деньги!п Сквозь шлем просматривается испуганное лицо Диванова. Диванов: оФомяков, но у тебя дома жена!п Ехидное лицо Фомякова. Фомяков: оА ты читал, Диванов, пушкинский анекдот о том, как Дельвиг звал однажды Рылеева к девкам. оЯ женатп, - отвечал Рылеев; отак что же, сказал Дельвиг, разве ты не можешь отобедать в ресторации, потому что у тебя дома есть кухня?п На картинке Рылеев зовет Дельвига к девкам. Диванов: оТы, Фомяков, себя с классиками не ровняй. Ты бы еще Баркова вспомнил. Ты даже на Померещенского (вот, скромняга, отметил я) не тянешь. А я тебе еще вот что скажу: ты в транскосмической экспедиции впервые, ты себе и не представляешь, что за девки в этих дырах попадаются...п Художник изображает вполне пристойных девок. Фомяков: оДевки, они везде - девки, какая бы дыра не была...п Диванов: оНе скажи, батюшка, ведь иные есть и в осьминогом обличии...п
Нарисованы восьминогие и восьмирукие девки, вроде бы как в огромных очках. Фомяков: оПодумаешь, многорукий Шива! Это, брат, для объятий очень даже хорошо, таких объятий и в Кама-сутре не сыщешь. А если у них еще и присоски есть! На это одно поглядеть стоитп. Диванов: оУвидишь ты, держи карман шире, у них, у осьминожек чернильная жидкость есть, они ее как выпустят, ты и не увидишь, где ты и с кем!п Художник изображает черный квадрат. Диванов: оА еще есть пчеловидные девушки, у них и манеры, как у истинных пчел, они же трутням отрывают потом это самое: так природой предусмотреноп. Пчелы вырывают трутням это самое. Фомяков: оТы меня не стращай и не обзывай трутнем, я тебе тут столько экспериментов провернул, другому и десяти жизней не хватит! Ты меня на меде не проведешь, хватит зубы-то заговаривать!п Диванов: оА можешь еще напороться на акуловидных, членистохвостых, черепахообразных, драконоподобных, слонокожих и медузоликихп.