— Глядь, — выругалась было Мист, но тут Торрен не слишком вежливо ухватил ее за руку и потащил вниз, полускатываясь по мокрому, грязному склону. В первый момент Мист настолько удивилась, что даже ничего не вякнула, а потом от опасного, прерывистого скольжения у нее перехватило дыхание, и она даже заорать толком не могла, только цеплялась обеими руками за Торрена и открывала и закрывала рот беззвучно, как рыба, выброшенная на берег. Именно рыбой, которую схватили на крючок и куда-то тащат, она себя и чувствовала, пока Торрен пер ее за собой, неудержимый, как лавина, и следом с гиканьем и воплями сыпались, как зеленые прыткие мячики, все остальные. В самом конце движения Торрен, конечно, таки не удержался на ногах и рухнул всем ростом в жидкую грязь, вспахивая ее и взметывая море брызг, и Мист последние метры эпично прокатилась на его спине, как на саночках, и даже подниматься на ноги не торопилась, когда он остановился. Напротив, села поудобнее, попирая ногами своего друга и уставилась на разной степени удачливости спуск всех остальных. К счастью, Айтхара сообразила прихватить Раха, который, конечно же, как и Мист, сам бы никогда на такой безумный слалом не решился бы.
— Мист, слазь, — предупреждающе сказал Торрен, которому липкая грязь и вес сверху мешали снова принять прямоходячее положение.
— Нет уж, у меня тут чистая победа чистого разума, а вокруг грязь, — Мист поерзала, устраиваясь, пока все остальные, так или иначе, приземлялись, вставали, отряхивались и громогласно ржали друг над другом, изучая полученный в процессе спуска маскировочный окрас. Эррах, не рискуя жаловаться, с остервенением отряхивался от грязи, но, кажется, только еще сильнее размазывал ее по себе. Впрочем, досмотреть Мист не дали, ее диван, подушка и все остальное в лице Торрена встало на крачки, едва не сваливая ее в грязь, лихо гикнуло, подскакивая, и Мист таки полетела в лужу, приземлившись с громким смачным плюхом.
— Победа чистого разума, говоришь? Ха, — гордо сказал Торрен, стряхивая с плеча невидимую пылинку. — Похоже, разум-то изгваздался.
— Это уже победа человека над разумом, — посетовала Мист, впрочем, совершенно не обижаясь. Они с Торреном даже совершеннейшую драму умудрялись превращать в редкостный балаган, с этим она уже смирилась и даже находила в этом свои плюсы: к примеру, такие короткие вспышки взаимного идиотизма прекрасно берегли нервы и отвлекали от любых переживаний о сущности всего сущего, что было как нельзя более кстати сейчас, в этой размытой водой долине, где кости покоились на костях, и магический колокол где-то поджидал, чтобы снова возвестить о грядущей атаке мертвецов. — Ладно, надо, все-таки, к Башне, раз меня так невежливо спустили, — Мист, приняв предложенную руку друга, поднялась на ноги, пнула чью-то подвернувшуюся кость подальше от себя, старательно не глядя в эту сторону, и, пересчитав по головам известных ей, а, значит, наиболее ценных членов отряда, величественно, насколько позволяла мокрая задница и грязная одежда, двинулась к словно прорезающему реальность черной неровной щелью остову Башни.
Нижняя часть строения, до того скрытая водой, выглядела куда лучше верхней, от которой остался один только жалкий огрызок: черные камни кладки влажно блестели издалека, но, несмотря на внушительность и некую обреченную живописность этой картины, Мист совершенно не хотелось туда идти. В такие моменты она как нельзя более остро чувствовала свой статус недоучки, которая нахваталась вершков и толком не понимает, что происходит и как именно добиться того или иного эффекта. Поэтому Мист, насупившись, хмурилась, двигаясь к одинокому строению, а вот Торрен, напротив, был весел, как птичка, и даже насвистывал себе под нос про цыпленка.
— Оптимист, — обругала его Мист, не выдержав. — Ну, чему ты радуешься-то?
— Живы, целы, кучу мертвяков уделали, скоро разберемся, что тут случилось, а еще основная метка у этой Башни теперь, наверняка, не под водой, — перечислил Торрен. — И лезть никуда не надо.
— Как будто ты согласишься просто взять и смотаться, — обреченно вздохнула Мист.
— А это уже другой вопрос, не связанный с первым этой…причинной связью, — живо ответил Торрен. — Да ладно тебе, Мист, глядь, сейчас быстро во всем разберешься. У тебя вон теперь Рах есть, пусть он думает, раз вызвался запасной головой работать.
Мист, неожиданно остро представившая себе себя с запасной головой, изъятой у эльфа, хихикнула, но Торрен своего добился — настроение, испорченное было отчаянно-обреченным видом руин и разворошенных захоронений, через которые приходилось переступать чуть ли не на каждом шагу, снова поднялось, а дурные предчувствия отступили.
