– Башку поверни, – вместе с его реакцией, Мист дернула его голову вбок и вниз, изучая глубокую, кровавую ссадину на скальпе, на затылке. – Тор, дай Силу в Ванной, тут у нас боевые раны.
– Что, уже поломала защитника? – вроде бы пошутил Торрен, извлекая нужную бутылочку и щедро заливая зельем рану Воина. Глаза у него при этом были тревожные, и, когда защитник Мист выпрямился после обработки, Тор пристально вгляделся в его лицо ища признаков эмоций, боли, но ничего не было. Пустота.
– Ладно, зато дверь мы открыли, – прокомментировала Мист, обращая, наконец, внимание на развороченный проход, в который с опасливым интересом заглядывал Эррах, не решаясь, впрочем, нырнуть туда без “старших”.
– Вот уж открыли так открыли, – согласился Сорс, с оттенком уважения изучая разрушения. – А еще такая звездчатка есть?
– Пока нет, – решительно ответил Торрен, останавливаясь у прохода. – Запускай, что ли, гончую.
– Вперед, иди по следу дальше, – скомандовала Мист Воину, и тот, моментально сорвавшись с места, первым скрылся в темноте проема.
– Я замыкающим, – рассудил Сорс, пропуская вперед остальных. Сейчас мои ребята еще подтянутся.
– Мы длинной вереницей идем самоубиться, – в высшей степени оптимистично срифмовала Мист, угубляясь вслед за Торреном в темноту. Ход вился вверх, петляя так, что направление было легко потерять, но не имел никаких ответвлений, поэтому, вероятно, не был частью основных подземелий под городом.
– Не пойму, куда мы идем, – пробормотал сзади Сорс, в очередной раз споткнувшись.
– О, это глубокий философский вопрос, – оживилась девушка. – На который никто толком не может дать ответ. А если географически, то к Башне мы поднимаемся, без вариантов. Я не знаю здесь других, так сказать, значимых вех в этом направлении.
– К Башне, – проворчал Сорс. – Этого только не хватало! Сколько раз я говорил, срыть ее надо, к демонам пепла. И что мне отвечали? Дорого! Сложно! Доотвечались!
– Это не проблема Башни, что в ней завелся дурной человек, – не согласилась Мист. – Сама по себе, она, вероятно, безобидна, и вместо Башни там могла стоять, например, старая мельница, и сути бы это не меняло.
– Там жил злой колдун, и таких же злодеев она и приманивает. Ничего хорошего не может в таком месте завестись.
– Там жил не злой колдун, а Ис-Эйиладд ар-Маэрэ Иллемэйр, эльфийский волшебник, – решилась провести краткие просветительские работы Мист. – Он, конечно, был священный, а не святой, но и на злого колдуна при жизни не тянул.
А чем именно стал сей муж после смерти, она затруднялась сказать. Добром там, конечно, не пахло, но в те моменты, когда маг был вменяем, он не производил впечатления главного мирового зла.
– Это откуда ты знаешь? – насторожился Сорс.
– Я по всяким эльфьим вещам дипломную работу защитила, – гордо ответила девушка.
– Ничего хорошего от эльфов нет, – решительно сказал мужчина, но потом, подумав, добавил. – Почти ничего.
– Ключевое слово “почти”, – подтвердила девушка. – А вообще, эльфы никогда не стремились делать хорошо для людей, впрочем, как и люди для эльфов. Так что, ничего удивительного, что обе расы почти-ничего хорошего друг от друга не видели. Так исторически сложилось. Хотя, войн тоже не было, или записей о них не осталось? Нет, скорее не было, иначе те же Видящие озаботились бы пропагандой. Но – нет. Эльфы и люди не воевали, хотя обе расы временами и местами и вели себя как дерьмо по отношению друг к другу. Что-то останавливало от резни – ровно до тех пор, похоже, как Святой Амайрил пронес свою светлую мысль по Эквеллору.
– Нашла время рассуждать, – сердито сказал Торрен. – Если у меня от твоей зауми разболится голова, это будешь ты виновата. И на Святого Амайрила кончай уже паскудно намекать, везде он у тебя виноват, а он Святой!
Мист примерилась и прицельно пнула Торрена в икру, вынуждая сбить шаг: напоминание как о том, что иногда лучше жевать, чем говорить, так и о том, откуда происходила Мист, и почему в этих областях жители не в восторге от популярного на поверхности Святого.
Торрен, обернувшись было для мести, все же сообразил, что немного перебрал с громкими заявлениями, и сказал вместо этого:
– А проход-то оплавленный, а не прорытый.
– Я думаю, он магический, – пожала плечами Мист. – Полагаю, что Иллемэйр его мог и сам сделать – хотя для каких нужд? Разве что, не только он в деревню шастал, но и из деревни к нему, и эти, из деревни, не могли пользоваться переходами.
– Думаешь, нижний камень перехода где-то в замке?
– Не удивлюсь. Особенно, если его выстроили на месте приснопамятной мельницы. Эй, лэр, а замок строили на месте мельницы матери Иммеррейса?
– Примерно, – несколько озадаченно ответил тот. – А точно никто и не скажет, давно это было.
– Триста лет, – тоном злого пророка скорбно сказала Мист. – Коротка память людская.
– Только не на обиды, – вставил Эррах хмуро.
