Тут и постановили остаться. Торрен, вооруженный своим новым ночным зрением, которое так и не думало его оставлять, деятельно натаскал сушняка, развел огонь и споро сварил кашу, даже не интересуясь, не хочет ли это сделать Мист – ответ он знал заранее. Есть, впрочем, она была согласна, хоть и попеняла Торрену на отсутствие разнообразия в походной кухне.
– Опять каша. Вчера такая же была.
– Извини, обоз с продовольствием потерялся, – добродушно хмыкнул он.
– Надо было у этой засранки, птицы грома, кролика отнять, – посетовала девушка мечтательно. – Может, это вообще был особый кролик! Заяц с затейливым узором из золотистых волосков!
– В святые отшельники собралась? Хотя, о чем это я, у нас же есть уже один собственный отшельник, – прыснул со смеху Торрен. – Правда, зайца он, скорее, порвет на части и сожрет, причмокивая.
Мист изобразила крайнюю степень тошноты и уткнулась в свою тарелку, невольно гадая, как там дела у Аша. Надо будет обязательно наведаться в Сарэн, когда они вернутся в Университет – мало ли, что там и как. Посылает ли Гординн достаточно еды, и не начал ли Аш сходить с ума, и еще сотни возможностей того, как могли развиваться там события роились в голове Мист, перебивая вкус каши. Но почему-то ей казалось, что все должно быть хорошо: Аш казался ей невероятно вменяемым для сына болотной ведьмы. Кто знает, может, он станет каким-нибудь великим героем? Когда-нибудь.
Мист улыбнулась своим мыслям, старательно вылизала миску и, накрыв ее пустой тарелкой Торрена, отставила в сторону, чтобы не мыть сейчас: завтра на завтрак все равно будут остатки той же каши.
– Спать, – сказала она решительно, устраивая гнездо из одеял.
– А как же романтическое разглядывание звезд на небе? – спросил Торрен. – Нету в тебе поэзии.
– Да откуда ей взяться-то? Моя мама такого не рожала, – зевнула Мист. Лес вокруг их стоянки казался вполне тихим, никакой опасности она не чувствовала и не слышала: обычные звуки ночного леса, ничего особенного.
– Может, зато ты уже родишь какое-нибудь охранное заклинание? А то смешно – настоящая колдушка в отряде, а ни огненных шаров тебе, ни ледяных стрел, ни защитных контуров.
– Вот тебе вредно читать про магию, – пожаловалась Мист. – Будь благодарен за то, что есть и большего не проси.
– Э, нет, – не согласился Торрен, укладываясь под одеяла спиной к ней. – Если я тебя пилить не буду, ты ничего вообще делать не будешь.
– Ну ты, прямо, зловредная жена.
– Зловредная пельмешка, – хихикнул Торрен.
– Это такая пельмешка, от которой расстройство желудка, что ли? Это правильно, у меня от тебя сплошь расстройство – всего.
– Да врешь ты все, – добродушно отозвался Торрен, закрывая глаза. – Спать только не даешь. Нет бы колыбельную спеть.
– Придут Страсти-Мордасти, – с готовностью пропела Мист, правда, крайне немелодично. – Приведут с собой Напасти, Приведут они Напасти, Изорвут сердце на части! Ой, беда! Ой, беда! Куда спрячемся, куда?
– Под одеялко, – невозмутимо ответил Торрен и, кажется, заснул почти сразу после.
Мист же еще долго смотрела на звездное небо, не думая ни о чем конкретном, а когда закрыла глаза, увидела звездное небо снова, только немного другое, словно она была где-то за много, много дней пути от места их с Торреном ночлега. Вероятно, так и было: опустив голову и переведя взгляд ниже, девушка обнаружила невдалеке двухэтажный дом с небольшой башенкой. Он казался бы почти совсем обычным, если бы не отдельные элементы, явно выполненные в эльфийском стиле, растительные орнаменты в резьбе, странные очертания окон. Вздохнув, Мист бодро зашагала по иллюзии вперед, к крыльцу с темными от времени ступенями.
Подниматься, впрочем, по ним было удобно, деревянные перила под рукой казались приятно гладкими и теплыми, а дверь внутрь оказалась не заперта: Мист легонько толкнула ее, проходя внутрь, и, зайдя в холл, тут же увидела впереди приоткрытую дверь в уже знакомый каминный зал. Когда она вошла, подросток-Мейли поднял на нее голову от раскрытой на коленях книги.
– Что, каникулы кончились? – бодрясь, спросила Мист.
Мейли собрался было что-то ответить, но внезапно нахмурился, и потом картинка замерла, словно замороженная, чтобы через несколько мгновений ее прорезала вертикальная трещина, в края которой начал сыпаться серый пепел. Мист заторможено сделала шаг назад.
– Просыпайся, – с усилием сказал Мейли, облик которого мигал и расплывался. – Ключ – выйти за дверь. Быстрее. Ну?
Мист сделала еще один шаг, пытаясь понять, что происходит, но трещина в реальности перед ней расходилась все шире, мир иллюзии делался плоским, и она, развернувшись, в два прыжка выскочила за порог и открыла глаза снова.
Вот только облегчения это не принесло: вместо того, чтобы очнуться под боком у Торрена, зевнуть и уснуть снова, уткнувшись носом в успокаивающе теплое плечо друга, Мист пришла в себя связанной по рукам и ногами, буквально туго спеленутой веревками от и до, так, что конечности потеряли чувствительность из-за пережатого кровотока.
– Очнулась, эта, – сказали над ней, когда она пыталась понять, что, вообще происходит.
