Эгвейн выпрыгнула из кровати и опустилась на колени рядом с ним, не обращая внимания на головную боль. Он едва дышал. В боку у него зияла рана. Эгвейн направила потоки Земли, Духа и Огня, сплетая Исцеление, но в этом деле она не была одарена талантом. Не смотря на страх, Эгвейн продолжала работать. Цвет лица приобрёл более здоровый оттенок и раны начали затягиваться, но её усилий было недостаточно.
– Помогите! – позвала она. – Амерлин нужна помощь!
Гавин пошевелился.
– Эгвейн, – прошептал он, приоткрыв глаза.
– Тихо, Гавин. С тобой всё будет хорошо. На помощь! К Амерлин!
– Ты… оставила недостаточно света, – прошептал он.
– Что?
– Сообщение, которое я отправил…
– Мы ничего не получали, – ответила она. – Полежи спокойно. Помогите!
– Рядом никого нет. Я кричал. Лампы… это хорошо… что ты не стала… – Он криво улыбнулся. – Я тебя люблю.
– Лежи спокойно, – повторила она. Свет! Она плакала.
– Видишь, убийцы оказались не твоей Отрёкшейся, – произнёс он, с трудом выдавливая из себя слова. – Я был прав.
Что верно, то верно. Но что же это за незнакомая чёрная форма? Шончан?
«Я должна была умереть, – поняла она. – Если бы Гавин не остановил этих убийц, её убили бы во сне, и она исчезла бы из Тел’аран’риода. И не смогла бы убить Месану».
Внезапно она почувствовала себя идиоткой, отчего всё ощущение одержанной победы испарилось.
– Прости, – сказал Гавин, закрывая глаза, – за то, что тебя не послушался.
Он терял сознание.
– Всё хорошо, Гавин, – сказала она, смахивая слёзы. – Я свяжу тебя узами. Это единственный выход.
Он слегка сжал её руку.
– Нет. Если только… ты сама не хочешь…
– Дурачок, – ответила она, готовя плетение. – Ну, конечно же, я хочу, чтобы ты стал моим Стражем. И всегда хотела.
– Поклянись.
– Клянусь. Клянусь, что я хочу, чтобы ты стал моим Стражем и моим мужем. – Она положила руку на его лоб и наложила подготовленное плетение. – Я люблю тебя.
Он охнул. Внезапно она почувствовала все его эмоции и его боль, словно сама стала частью него. И в ответ, она была уверена, он ощутил всю искренность её слов.
* * *
Перрин открыл глаза и глубоко вздохнул. Он плакал. Разве люди плачут во сне? В обычном сне?
– Хвала Свету, – произнесла Фэйли. Он увидел, что она и ещё кто-то стоят на коленях рядом с ним. Масури?
Айз Седай сжала его голову руками, и Перрин почувствовал омывший его тело пронизывающе ледяной холод Исцеления. Раны в ноге и на груди затянулись.
– Мы пытались Исцелить тебя, пока ты спал, – объяснила Фэйли, положив его голову себе на колени. – Но Эдарра нас остановила.
– Этого нельзя было делать. Всё равно ничего бы не получилось, – послышался голос Хранительницы Мудрости. Перрин слышал, что она где-то в шатре. Он несколько раз моргнул. Он лежал на своей походной койке. Снаружи было сумрачно.
– Прошло больше часа, – сказал он. – Вы уже должны были уйти.
– Ш-ш, – произнесла Фэйли, – Врата снова заработали, и уже почти всех переправили. Осталось всего несколько тысяч солдат, в основном двуреченцы и айильцы. Ты что же думал, что они или я уйдём, бросив тебя здесь?
Перрин сел, вытерев мокрый от пота лоб. Он попытался мысленно заставить его исчезнуть, словно до сих пор находился в волчьем сне. Конечно же, у него ничего не вышло. Эддара стояла за его спиной у дальней стенки шатра. Она внимательно его изучала.
Он повернулся к Фэйли:
– Нам нужно уходить, – сказал он хрипло. – Губитель не действует один. Готовится ловушка, возможно, целая армия. И кто-то ещё с этой армией. Они могут напасть в любой момент.
– Ты можешь стоять? – спросила Фэйли.
– Да.
Он чувствовал слабость, но с помощью Фэйли справился. Зашелестела створка шатра, и внутрь вошла Чиад с наполненным водой мехом в руках. Перрин с благодарностью принял его и отпил. Вода утолила его жажду, но жгучая боль внутри не унялась.
«Прыгун…»
Он опустил мех. В волчьем сне смерть была окончательной. Куда направится его душа?
«Мне нужно продолжать идти вперёд, – подумал Перрин. – Нужно переправить людей в безопасное место».
Он подошёл к выходу из шатра, уже гораздо лучше держась на ногах.
– Я вижу твою печаль, муж мой, – произнесла последовавшая за ним Фэйли, накрыв своей ладонью его руку. – Что случилось?
– Я потерял друга, – тихо ответил Перрин. – Во второй раз.
– Прыгун? – от неё повеяло страхом.
– Да.
– О, Перрин. Мне жаль, – нежно произнесла она, выходя наружу. Их шатёр стоял в одиночестве посреди луга, на котором прежде был лагерь его войска. На пожелтевшей и бурой траве ещё были видны следы палаток и протоптанные до глины перекрещивающиеся тропинки. Это было похоже на план города: выделенные под возведение зданий кварталы, проведённые линии, которым суждено было стать улицами и дорогами. Вот только в нём почти не осталось людей.
Рокочущее небо было тёмным. Чиад принесла фонарь, чтобы осветить участок травы перед ними. Неподалёку ожидало несколько отрядов солдат. Увидев его, группа Дев взметнула копья вверх и стукнула ими по щитам. Это был знак одобрения.
