Мы проводили время в самой жаркой части южной Персии со змеями, арабскими шейхами и песчаными блохами, которые приставали к нам в меру своих разнообразных способностей. Гривз был одержим идеей, что мы нашли то, что когда-то было задним двором одного из древних ассирийских царей, который ездил на своих двухколесных колесницах туда и сюда по дорогам этого края. Со своей стороны хочу сказать, я не был в этом уверен. Но я понимал, что любая еда, кроме твердого хлеба и мясных консервов, на которых мы жили последние шесть недель, мне будет приятна на вкус.
На нашей карте был обозначен местный городок примерно в шестнадцати милях к востоку. Мы бросили пенни, чтобы посмотреть, стоит ли нам обоим идти туда пешком, или я должен рискнуть один и вернуться со всем, что смогу найти в виде свежего мяса и овощей. Пенни упал орлом вверх, и я был вынужден отправиться в путь в одиночестве. Но не совсем один, потому что старого Мизру, одного из наших носильщиков, убедили пойти со мной. Потребовалась большая настойчивость, чтобы заставить его пойти, и мне стало интересно, что же было у него на уме. Он вел себя как человек, который увидел призрака на кладбище и не хочет возвращаться туда, если только это не является вопросом крайней необходимости. Как я понял, ни сам город, ни это путешествие не вызывали у него страха. Скорее всего, это было какое-то местное суеверие, поэтому я решил не заострять на этом внимания.
Прежде чем мы отправились, Мизра настоял на том, чтобы слегка смазать грязью мой лоб, и пробормотал несколько гортанных слов на своем родном языке, когда делал это. Он был серьезен, поэтому я пожал плечами и позволил ему сделать то, что он хотел. На самом деле я приехал сюда, чтобы взглянуть на некоторые из странных обычаев местных племен, порожденные таинственной землей, где они жили. Я давно принял их свободные хлопковые халаты и сандалии, потому что нашел их более удобными, чем плотно прилегающие туфли, рубашки и брюки цивилизации. Солнце и горячие ветра затемнили мою кожу до темно-коричневого медного цвета, так что даже когда я был полностью раздет, меня с трудом можно было отличить от людей пустыни, которые составляли нашу маленькую свиту носильщиков и помощников.
Трудно человеку, незнакомому с этой страной, понять, на что был похож наш путь. Под ногами была раскаленная земля, покрытая слоем высохшей пыли глубиной от трех до двенадцати дюймов. Под этим слоем находилась прослойка из песчаника. Тут и там песчаник поднимался над землей сплошными массами красного цвета или рыхлыми кучами с извивающимися зелеными полосами, напоминая лужи крови с зелеными змеями, скользящими по их поверхности.
Был поздний вечер, когда мы вышли. Солнце еще не село, но большая, желтоватая луна уже ползла по глади неба, словно следя за тем, чтобы черты нечестивой страны вокруг нас ни на минуту не были скрыты во мраке. Все дальше и дальше шли мы, поднимая пыль. Тропа была хорошо видна, и в пути я даже не считал необходимым сверяться с картой, которую взял с собой. За эту невнимательность мне придется дорого заплатить…
Мизра не издавал ни звука, разве что тихо ворчал, когда мы проходили по какому-то необычайно непривлекательному участку пути. Спустя несколько часов я взглянул на часы и обнаружил, что они остановились. Как ни странно, стрелки замерли в пять часов, в тот самый миг, когда мы покинули лагерь. Когда я указал на это Мизре, он выглядел удивленным и хотел сразу же повернуть назад. Для него это было зловещим предзнаменованием, и, судя по его взглядам, можно было подумать, что он проверяет, продолжает ли луна свой путь по окоему небес или спрыгнула вниз и готова пожрать нас. Я улыбнулся его ребячеству, но появилось странное предчувствие угрозы, затенявшее мой разум, которое я не мог игнорировать.
Не имея возможности измерить время, кроме как по определению высоты луны, было не так-то легко оценить пройденное нами расстояние. Наконец, мне стало казаться, что мы, должно быть, приближаемся к концу нашего путешествия, и я начал искать признаки человеческого жилья. За исключением случайного шакала, скользящего среди теней у скалистых выступов, вокруг не было видно никаких признаков жизни.
Вот мы поднялись на вершину одного из самых высоких песчаных холмов, и при свете луны я развернул карту и попытался определить наше местоположение.
В следующее мгновение Мизра схватился за рукав моего хлопкового халата и что-то затараторил, указывая вперед. Я посмотрел и увидел крошечный свет, едва превышающий блеск самой тусклой звезды, которые висели гроздьями над линией горизонта. Он исчез из виду, затем появился и снова исчез. Выглядело так, как будто кто-то нес фонарь по извилистой дорожке среди выступов породы. Я решил, что город лежит в этом направлении, и двинулся туда через открытую пустыню.
