— Тьфу, — плюхнула Орчана, выбравшись на скрипящие доски, недовольно выплюнув воду и скинув с себя шмат водорослей. — Вся промокла.
Она встрепенулась, словно кошка, окатив меня ворохом брызг. Хопеш сидел с высунутым языком и пытался отдышаться.
— Ну и ну, — сказал он наконец, удивлённо на нас глядя. — Спасибо огромное, что спасли меня и мой компас… А у вас мощная культура.
— А то, — без сомнения кивнула джарра.
Слегка обсохнув, мы поняли, что пришло время прощаться. Орчана честно выполнила своё обещание и получила от Хопеша очередную горсть заветных чёрных монеток, которые наверняка будут потрачены на еду взрослым и поражённым болезнью джаррам, ради которых девчонка и ходила на заработки.
— Если нужны честные товары и поменьше обмана, найдите Бухту Джа, а в ней двух торговцев: Щёлкаря и Шелеста, — посоветовала Орчана. — Они не любят хитрить, так что с ними можно иметь дело.
— А если сказать, что мы от тебя, дадут скидку?
— Не-е, лучше НЕ говорить, что я вас навела, а то сделают наценку.
— Так ты грабительница или нет? — спросил я напоследок, пытаясь понять: Орчана собиралась нас ограбить в пути и выкинуть в далёкие лесные закоулки и не сделала это только из-за нападения бандитов? Или всё-таки нет?
— Ты что, идиотина, — рассердилась джарра. — Я проводница. Но чего мне говорить другим вольным трофейщикам Думрока? Что я честная и мягкотелая⁈ Нет уж.
— Наша милая подруга лишь мимикрирует под злобную бандитку. Для выживания. Но сохраняет верность древним принципам расы джарров.
— Сам ты милый, пёс, — огрызнулась девочка, а вот насчёт принципов спорить не стала.
— Ладно, — сказал я. — Раз так, то где тебя и твою БаБусю можно найти?
— Это смотря зачем.
— Отдать долг крови.
— Тогда слушай и запоминай.
Она встала на цыпочки, одновременно бесцеремонно пригнув меня вниз, ибо всё равно не дотягивалась, и прошептала на ухо, где именно в диких лесостепях Думрока находится закрытое убежище джарров, как его найти и по какой кодовой фразе меня туда впустят.
— Между прочим, у меня развито пространственное осязание, — заметил Хопеш. — И я прекрасно осязал всё, что ты сказала. До последнего слова пароля.
Орчана нехорошо скривилась.
— Расскажешь кому-нибудь — найду и убью, — пообещала она.
После чего весело помахала рукой и двинулась прочь.
— А нам-то куда идти? — спросил я напоследок. — Ты вообще ничего не сказала.
— Пф-ф, детишки. Вы на окраине речной республики Хэзреш, вот перед вами река, в неё ходить не надо. В той стороне Пирамида, её невозможно не заметить, туда вам подниматься смысла нет. Так что вам в противоположную сторону вдоль реки, идиоты!
— И то верно, — пробормотал я, махнув на прощанье этой поистине удивительной тринадцатилетней девчонке.
— Ну, Яр-р-р, — пёс поднялся и весело высунул язык, — пошли искать торговцев? Мне не терпится купить сувенир. Я покупаю их в каждом мире, где довелось побывать.
— И инвентаря хватает, чтобы все их хранить?
— Нет, поэтому я дарю сувенир в следующем измерении. Чтобы не захламляться.
Мы шли по окраинам порта, и уже через пару кварталов заброшенные здания сменились действующими, в основном это были ремонтные и лодочные мастерские, но регулярно встречались рыбацкие постои. Множество самых разных лодок лежали на специальных вылазах дном вверх, повсюду стояли рыбацкие стойки с растянутыми сетями, корзины, полные рыбьих костей и другие, полные чешуи. Палитра запахов заставила меня обмотать нижнюю половину лица банданой (вот и нашлось ей применение), а Хопеш, наоборот, шёл и вдыхал их с довольной мордой.
— А знаешь ли ты, Яр-р-р, что день и ночь в Базарате длятся по четыре часа?
— Теперь знаю.
— И по часу между ними на рассвет и закат.
— Значит, сутки этого мира идут ровно десять часов?
— Так пожелал великий владыка Обу-Хурай.
— Если он воплощение жадности, то мог бы сделать сутки в своём мире побольше, побольше.
— Так наоборот, — поднял коготь гиен. — Меньше сутки, быстрее круговорот всего.
В этом была своя логика.
Вокруг царила короткая ночь, но, видимо, пословица «этот город никогда не спит» относилась и к Базарату, не важно, о какой его провинции идёт речь. По реке скользили лодки и ялики с фонарями на корме и носу, они перевозили грузы, накрытые полотнищами с лёгкими светоотражающими символами. Когда два ялика выползли друг на друга в речном завороте, свет фонаря первого заблаговременно отразился в боку второго — там просияли какие-то крабы, видимо, знак крабовой фактории, и первая лодка сменила курс.
Фонарей и ламп на зданиях в этом районе водилось немного, поэтому мы шли по переулочкам и дощатым мостикам в полутьме, но именно «полу», ведь крупная и яркая луна ползла над нами и хорошо освещала пейзаж.
