– Кроме нашего материального мира есть ещё тонкий мир, – стал рассказывать Эдик. – Когда мы пользуемся магией, она оставляет в нём след. Эти следы и составляют магический фон. При обычных обстоятельствах в этом нет ничего плохого. Но иногда остаточная магия скапливается в одном месте и становится слишком сильной, тогда она даже может прорваться в наш мир. Когда человек спит, он наиболее беспомощен перед такими проявлениями. Во сне он может попасть под влияние остаточной магии.
– И что будет? – спросила я.
– Тут зависит от многих факторов, – принялся объяснять парень. – Может просто кошмар присниться, а можно сильно заболеть. Если речь о маге или магичке, то остаточная магия может спровоцировать выброс собственной силы человека, а это уже опасно. В первую очередь для самого человека – он будет истощён. В редких случаях даже может умереть. Поэтому мы следим за магическим фоном, предсказываем и устраняем всплески.
– А как насчёт бодрствующих людей? На них магический фон не влияет?
– Нет, не особенно. Иногда могут появиться раздражительность или грустные мысли, но в сознании люди не погружаются глубоко в тонкий мир.
– И поэтому вы называетесь «охраной снов»? – спросила я.
– Вот именно! И кстати, у нас есть помощники, – подмигнул Эдик.
Я только брови вверх подняла. Понятия не имею, о чём он говорит.
– Ты слышала о грифонах?
– Я даже видела одного, – похвасталась я.
– Нет, видимые – это не те, – отмахнулся Эдик. – Просто статуи, оживлённые людьми. По-моему, после болтливых особей на Банковском мосту зоомагпсихологи такой фигнёй больше не занимаются.
– Нет-нет! – Я замотала головой. – Я видела невидимого грифона возле Башни грифонов!
– Полина – Провидица, – пояснил Паша.
– А-а-а, так бы и сказала сразу! – протянул тот. – И всё равно это большая редкость – встретить невидимого грифона!
– Мне повезло, – улыбнулась я. – Только при чём тут они?
– Невидимые грифоны выравнивают магический фон. Они словно питаются остатками магии. Кстати, их можно увидеть на нашей карте.
Эдик указал нам на один из экранов. Там на чёрном поле переливались разноцветные пятна. Из объяснений я поняла, что цвет обозначает интенсивность процесса.
Парень ткнул пальцем:
– Вот. Взгляните сюда!
На одной из ярко-красных клякс кружила крупная фиолетовая точка. Она словно пробегала по периметру красного пятна, и мы увидели, как краснота спадает и меняет цвет на жёлтый.
– Это грифон? – Почему-то я произнесла это шёпотом, будто боялась спугнуть фиолетовую точку.
– Да, – так же тихо ответил Эдик.
Я даже задержала дыхание, наклонившись ближе к монитору. Мне показалось, что я стала свидетелем настоящего чуда: тайной работы невидимых существ на благо спящих людей.
– Раз уж мы заговорили о грифонах, – прервал наши наблюдения Дима, вальяжно положив локоть на чёрную коробочку позади нас с мигающими красными лампочками, – то меня интересуют недавние происшествия. Не случалось ли что-то странное возле Башни грифонов?
– Башня грифонов? – Дэн впервые оторвал взгляд от экрана и посмотрел прямо на нас.
– Что-то было? – оживился Дима.
Я краем глаза наблюдала за молчаливым Пашей. На его лице тоже отразилось любопытство и нетерпение.
– Ну конечно! – Дэн переглянулся с напарником. – Пару дней назад мы наблюдали очень странное явление в Башне грифонов! Сейчас включу запись.
Мы столпились у экрана рядом с Дэном.
Он быстро нажимал кнопки, а на экране появилась карта вроде той, что мы только что видели у Эдика.
– Вот! – Дэн ткнул пальцем в экран. – Смотрите сюда! Это башня.
Он нажал воспроизведение.
Сначала жёлтое пятно на месте башни не подавало признаков жизни. Но через пару секунд оно стало окрашиваться в красный с бешеной скоростью. Став совершенно пунцовым, словно гигантский прыщ, пятно сменило цвет на белый. Тут же вокруг него стали появляться фиолетовые точки.
– Откуда они взялись? – спросила я. – Их только что не было!
– Грифоны в спокойном состоянии не несут дополнительной магии, они как бы сливаются с фоном. Только во время устранения подобных явлений их аура приобретает фиолетовый цвет, – объяснил Эдик и добавил: – Я зря сказал «подобные явления», ничего подобного мы раньше не видели!
– Почему башня стала белой? – спросил Дима.
– Я предполагаю, – ответил ему Дэн, – это означает, что интенсивность воздействия была так велика, что вышла за пределы чувствительности наших датчиков.
– Смотрите! Она снова покраснела! – ткнула пальцем Катя.
На экране белое пятно стало красным, а потом всё бледнело, пока не достигло жёлтого цвета. Я пыталась сосчитать фиолетовые точки вокруг него, но они постоянно двигались, так что на двадцатой я сбилась.
– Когда это произошло? – спросил Паша.
Мне показалось, что голос у него взволнованный.
– Восьмого ноября в 19:45.
Всё верно: день смерти Светланы.
– Он сделал это, – тихо произнёс Дима, благоговейно глядя на экран. – Он открыл портал! Теперь мы знаем точно.
– И что нам это даёт? – скептически поинтересовался Паша.
