– То есть наш убийца – золотой свет? – усмехнулся Москвичёв.
– Наверное, какая-то магия, – проворчала я. – Но по крайней мере, ты не убийца.
– И на том спасибо! Я вам с самого начала об этом твержу! – проворчал Дима. – А мы кое-что нашли.
– Что? – Я почти физически ощутила, как мне нужны хорошие новости.
Паша жестом подозвал нас к экрану.
– Мы рассмотрели первые магические вспышки и кое-что поняли: маг адаптируется. Сначала его сила выплёскивалась максимально хаотично, тревожа магический фон и оставляя обширный след. Но чем дальше, тем лучше он ею управляет.
Паша посмотрел на меня.
– Ты заметила, что происшествия стали реже и утратили масштаб? Вначале он готов был угробить целый поезд метро, а теперь приходит к тебе сам и даже не причиняет вреда.
– И что это значит? – поинтересовалась я.
– Отсюда есть два вывода, хороший и плохой, – взял слово Дима. – Тебе какой сначала?
– Давай плохой!
– Мы не можем его отследить. Его след теперь слишком незначителен. Но есть и хорошая новость: возможно, он не такой уж и псих. Выглядит так, будто ему досталась сила, но он не знал, как ею управлять. Но если он научился, то может перестать убивать людей.
– Но мы же всё равно его поймаем? – сделала шаг вперёд Катя.
– Разумеется, – важно ответил Дима. – И лишим его магической силы.
От этих слов на меня холодом повеяло. К лишению магии прибегают в самых крайних случаях.
– И что мы будем делать? – спросила я.
– Я предложил побеседовать с грифонами, – сказал Паша.
– А я ему предложил меньше фэнтези читать, – ухмыльнулся Эдик. – Грифоны невидимые, и они не разговаривают. Они же животные!
– На этот случай у нас есть свой специалист, – подмигнул мне Дима.
– Хотите, чтобы я с ними поговорила? – попятилась я.
– А почему нет? – подбодрил меня Паша. – Разве Провидцы не общаются с животными? И ты единственная из нас сможешь их увидеть.
– Я вообще-то тоже могу, – потряс перед нами новым магфоном Дима.
Паша бросил на него недовольный взгляд.
– Простите, не в тему, – стушевался тот.
Я уже поняла, что выбора у меня особого нет. Если я хочу помочь расследованию, то придётся сделаться зоопсихологом.
– Ну ладно, – сдалась я. – Сейчас пойдём?
– Нет-нет! – замахал руками Эдик. – Какое-никакое, а уже утро. Днём они спят, а разбуженные животные вряд ли обрадуются общению. Лучшее время для встречи с ними – на закате. Тогда грифоны только проснутся и ещё не успеют разлететься по своим делам.
У меня даже отлегло. Сейчас я не чувствовала в себе сил на магические переговоры.
– Но всё это только в теории, – добавил он, – сильно не рассчитывайте на них. Грифоны обычно избегают людей.
Паша деловито кивнул, как бы соглашаясь, но у меня внутри почему-то сидела уверенность, что я смогу найти грифона для переговоров.
– Спасибо огромное, ребята! – Дима пожал руки Дэну и Эдику. – Вы нам очень помогли!
– Пожалуйста! Обращайтесь! – сиял улыбкой рыжий, обмениваясь рукопожатиями со всеми по очереди, включая меня.
– Эдик! – окликнул его молчаливый Дэн. – Победа! Нам пора!
– Так, – засуетился Эдик, открывая перед нами дверь в неприветливую питерскую осень. – Нам нужно ехать. В парке Победы опять неспокойно.
Времени спросить, что же стряслось в парке Победы, уже не было: Эдик быстро вытолкал нас на улицу прямо под дождь, сам выскочил следом, захлопнул дверь и юркнул на водительское место.
Ёжась после приятного тепла штаба Отдела охраны снов, мы услышали, как «газелька» завела мотор и зажгла фары. И не успели мы удивиться вырвавшемуся из выхлопной трубы пламени, как машина с невероятной прытью стартанула с места и умчалась в ночь, едва касаясь колёсами асфальта.
– Ядрёна кочерыжка! – услышали мы удивлённый возглас у себя за спиной.
Быстро обернувшись, наша компания обнаружила бомжеватого вида мужчину в драной чёрной куртке с подозрительной бутылкой в руке. Ему можно было дать лет пятьдесят, но опухшее лицо и красный нос намекали, что впечатление обманчиво.
– Чё это «Скорая помощь» полетела? – спросил он, обрадовавшись нашему вниманию.
– К дождю! – бросил Дима и направился прочь.
– Молодёжь, а не будет мелочи на пиво? – жалостливо поинтересовался бомж.
Катя только брезгливо дёрнула плечами, а Паша подошёл к субъекту и протянул сотню.
– Не было никакой «Скорой», понял?
– Понял, – согласился он, скорчив заговорщическую рожу. – Тем более что это вам не е равно эмцэ квадрат, тут явно магия! Уравнения Лагранжа теперь никому не нужны. Не говоря уже о старом добром Ньютоне и принципе д' – ик! – Аламбера.
Он приложился к бутылке под нашими недоуменными взглядами. На студента он не походил, хотя и нёс какую-то околонаучную чепуху.
– А ты кто такой? – строго спросил его Паша.
– Кто-кто, Перельман в пальто, – буркнул мужик и поплёлся в сторону соседней общаги, потеряв к нам интерес.
– Да не парься, это Политех! Тут каждая собака матанализ знает, – «успокоила» Пашу Катя. – Пошли!
