Ребенком он играл с демонами в огромных садах, на месте которых теперь стояли дома. Он гулял в вековых лесах вокруг Цитадели, которые давно полегли под топорами людей и пошли на дрова. Люди погубили всю красоту Цитадели, творение зодчих харшини. От былого города остались лишь храмы и дворцы, да и те изрядно пострадали: барельефы были сбиты, а благородные контуры искажены поздними добавлениями. «Хорошо, что харшини не знают, во что превратилось их былое пристанище, — подумал Брэк. — Вот бы они опечалились».
— Я чувствую, — изумленно прошептала Р'шейл. — Я чувствую Цитадель.
— И она отзывается на твое присутствие.
Р'шейл нахмурилась, силясь разобраться в чувствах, которые ее переполняли. Цитадель была теплым домом и надежным приютом — но лишь до тех пор, пока Р'шейл не осознала, какой силой обладает.
— Я думала, только боги знают, кто я такая.
— Душа Цитадели тоже бог, — ответил Брэк. — Не сущий, не первичный бог, но все-таки бог.
— То есть она нечто вроде Хафисты? А может, это демон, который решил, что он бог?
— Нет, Цитадель уникальна. Все, что здесь построено, — живое. Цитадель наделена бытием. Или душой, если тебе так больше нравится.
Они ехали в сторону Храма богов. Брэк не знал, как люди называли его теперь, но некогда это сооружение было средоточием жизни харшини — здесь взывали к богам, и каждый из них послушно являлся по первому зову. В этом храме маленький Брэк играл с богами и демонами в свои детские игры и не ведал, что ждет его впереди. Тогда он еще не вкусил жизни получеловека. Тогда он еще не был убийцей Лорандранека.
— А почему Дранимир считает, что харшини необходимо попасть в Цитадель?
— Здесь их нельзя убить, Р'шейл. Цитадель этого не допустит.
Фиалковые глаза девушки стали круглыми от удивления.
— Ты шутишь?
— Нет, но не слишком радуйся. Эта защита не распространяется на полукровок. Мы с тобой здесь такие же смертные, как обычные люди.
— Значит, в Цитадели харшини могут не опасаться кариенцев? Даже если те перейдут границу?
— Это их единственное спасение. Не прятаться же им вечно. Их неумение убивать просто непостижимо, Р'шейл. Слышал я одну историю о первой чистке. Толпа людей схватила семью харшини, пытавшуюся спастись от кровавой резни. Люди изнасиловали женщин и убили детей. Последнему оставшемуся в живых харшини они дали в руки меч, а сами встали перед ним на колени и склонили головы: на, мол, руби. Несчастный бросил меч и упал на землю. Он не мог лишить жизни даже себя, потому что самоубийство у харшини тоже табу. — Брэк не замечал, как посуровел его голос, до тех пор пока не увидел страдающий взгляд Р'шейл.
— Это ведь не вся история, правда, Брэк? — тихо спросила она.
— Нет.
— И что случилось потом?
— Мы не успели его спасти. Но злодеи, которые это сделали, тоже не успели полюбоваться делом рук своих.
— Вы их убили? Но как — ведь харшини не могут убивать.
— В то время полукровок было гораздо больше. Смешанные браки случались довольно часто. Мы были молодыми и горячими и не признавали никаких чисток.
Р'шейл задумалась.
— А где теперь другие полукровки?
— Их нет. Сестринская община постаралась. Ведь каждый из нас стоил дюжины чистокровных харшини.
Они проехали мимо Храма богов. Брэк уже жалел о том, что завел разговор о первой чистке. Века, прошедшие с тех пор, не утолили боль воспоминаний.
— Значит, ты остался один.
— Оставался. Пока не появилась ты.
Ответом ему было молчание. Брэк вздохнул и посмотрел на хмурое ненастное небо. А ведь Р'шейл, пожалуй, права: собрание, конечно же, спряталось от дождя, и скорей всего именно во дворце.
Оставалось одно: заставить собрание принять и выслушать Джойхинию. Как это сделать, знал только Брэк, но он не хотел делиться секретом с Р'шейл, все еще надеясь, что та передумает. Долго Р'шейл жила и не знала, на что способна, и лишь в Убежище Коранделлен и мудрые харшини-наставники открыли ей истину: сила ее безмерна, но путь познания долог. Р'шейл ступила на него не задумываясь и шла столь уверенно, что Брэк старался все время быть начеку.
С тех пор как Шананара научила ее ощущать собственную силу много воды утекло. Тот день у Стеклянной реки, более года назад казался теперь частью далекого-далекого прошлого.
Если вид оскверненной Цитадели ранил душу, то на Трактирной улице рану будто посыпали солью. Некогда просторная, зеленая, а теперь шумная и бестолковая, она источала дух алчности. Из-за дождя пир в амфитеатре отменили и столы вместе со снедью запихали на трактирные террасы. На улице было полно народу, не убоявшегося ненастья ради дармового угощения Сестринской общины. В толпе виднелись красные мундиры, серые одеяния послушниц, зеленые плащи трудниц и разноцветные наряды простолюдинов. Кое-где мелькали синие одеяния сестер. Многие из них предпочли остаться под крышей, а не толкаться в давке под дождем. Белых одежд сестер Кворума вообще не было видно.
— Может быть, пойдем куда-нибудь в другое место? — спросил Брэк, с тревогой осматривая толпу.
Они собирались остановиться в таверне близ Дворца богов и не показывать оттуда носа, пока не начнется собрание.
