— Так же хочу сказать тебе, что очень благодарен. За эти три года ты сделала все, чтобы память о моей семье не сгинула. Может ты думаешь, что это мелочи, попутное следствие осуществления твоих планов и так оно и есть. Но мы ведь благодарны солнцу за то, что оно светит, хотя, наверняка ему на всех нас плевать.
Тэвия крепко сжала платье.
— Не смеши меня. Ты… ты! Куда ты собрался!?
Крау прикрыл глаза. Сердце и грудь его наполнились невообразимым трепетом. Никогда в своей жизни он не испытывал столько счастья. Здесь и сейчас он сам вершит свою судьбу. Здесь и сейчас он наконец окончательно примет решение, которое росло в нем буйным цветком все эти годы.
Глава Арден указал ладонью на горизонт.
— Я отправляюсь в Кафиниум.
Тонкие брови Тэвии медленно поползли вверх. Губы ее задрожали и, наконец, она залилась восхитительным смехом, который услышало все поместье.
— Не верю! Ах-ха-ха-ха-ха-ха!!!
Крау взял кружку, допил остатки чая и заковылял к лестнице. Голова болела чудовищно.
— Хорошая шут…
Тэвия остановила его, схватив за руку.
— Нет уж, ты посмотри на меня! — Тэвия была не в себе, то ли от счастья, то ли от недоумения, — Ты только сказал мне, что собираешься просто исчезнуть, я правильно понимаю?
— Из башни еще никто не возвращался, но… кто знает, что такое Кафиниум на самом деле?
Тэвия снова взорвалась смехом. Крау тоже улыбался. Она смеялась так неряшливо и так искренне, в отличие от тех случаев. Когда они были на балах и встречах.
— Проспись, Крау. Если бы я знала, что иду сюда услышать эту чушь — я бы продолжила принимать ванну.
— Это не чушь, Тэви. В любом случае, мне нужно сделать в поместье еще кое-что. Если вдруг не будет времени попрощаться — помни, что тебе нужно все подписать. Рэдо приедет на следующей неделе. Свои печати я поставил.
Крау оставил ее одну, застучав каблуками сапог по лестнице.
Тэвия рухнула в кресло, закрыв лицо руками. Почему она никак не перестанет смеяться?
— Потому что это была самая смешная шутка, созданная его грязными устами! — ответила она сама себе.
Нахлынувший ветер сшиб с нее превосходную сиреневую шляпку, но она даже и не заметила.
Центр Юсдисфала кипел, как острый бульон. На улице шумели толпы людей в красивых одеждах голубых, золотых и сиреневых цветов — цветах флага Юсдисфала. Шпили башен устремились к яркому небу. Проходящая мимо парочка влюбленных мило перешучивались по поводу внешнего вида человека, сидевшего на ступеньках перед Подиумом — главным военным штабом. Лицо его было мертвецки бледным, искаженным гримасой непрекращающейся боли. От подбитого виска шла речушка недавно засохшей крови. Скрючившись, он держал себя за живот, а перед ним расстилалась лужица, порожденная его больным желудком. Под левым глазом сиял свежий фингал, а над ним — опухшая бровь. Он просидел так все утро и планировал продолжать до тех пор, пока его не впустят. Пусть он и заслужил место вечной славы в колыбели войны — сейчас он мало походил на человека, доблестно сражавшегося за свободу Юсдисфала от бесчинств Шордана.
В таком виде он мог катиться на все четыре стороны. Он и сам это понимал. Сколько бы лет не прошло, привычка ставить себя на место другого всегда оставалась при нем. Плохо, как же плохо… — лишь одна мысль кипела в его горячей голове.
Через несколько часов приехала карета. К тому времени он уже потерял сознание и разлягся на ступеньках, словно решил покемарить в театре. Стража пыталась поднять его, намереваясь вышвырнуть куда-нибудь подальше от Подиума.
Румьер по-джентельменски подал руку Фидель, хотя они и были одного капитанского звания. Фидель сразу заприметила суматоху, развернувшуюся под стенами штаба.
— Да тяну я, Господи! Не дается!
— В нем килограмм восемьдесят от силы! Возьми ты за лодыжки покрепче.
— Еще вонь эта…
Румьер с грозным видом прошагал к ним, Фидель решила не отставать.
— Что здесь происходит? — спросил он, — Еще утром я дал вам приказ вышвырнуть это отродье отсюда!
Стража отпустила мужчину и тот рухнул на ступени ударившись головой.
— Думаете, раз попали на теплое местечко, то навсегда на нем останетесь? Будьте уверены, я могу согнать птичек с их насеста! — Румьер притянул стражника похилее и ударил его ладонью по щеке.
Фидель присела на корточки, чтобы получше рассмотреть мужчину. Тот был в хорошей физической форме несмотря на то, что сейчас его состояние напоминало состояние мертвого. Мужчина попытался подняться, но вновь рухнул без сил. Что-то в нем казалось Фидель очень знакомым, да и одежда у него была небедная…
— Давайте я покажу вам, как нужно выполнять свою работу!
Румьер хотел было схватить мужчину за шкирку, но Фидель остановила его:
— Подожди.
Девушка провела рукой по линии испачканных в грязи волос, убрав их с лица, и ахнула.
— К-крау!..
Его глаза раскрылись и зрачок скользнул наверх, чтобы рассмотреть обладательницу знакомого голоса:
— Фидель… привет…
В кабинете стояло настоящее марево. Ветер проникал через открытые нараспашку окна, но мало спасал при такой жаре.
