— Что вы, Лорд. Как раз таки ремесленники и хлебопашцы больше всего думают о стране! Да, они совсем ничего не могут в ней изменить, но именно на них изменения сказываются больше всего.
— Тогда какой прок им от этих мыслей? Тревога одна, да и только. Вот суждено если тебе обратиться вампиром, не забиваешь себе голову и обращаешься. А у нас вот еще есть возможность НЕ умереть, оттого и горестно мне, что приходится эти проблемы решать, а не просто ждать своей участи. Как Крау, например.
— Думаете, ему было легко?
— Разумеется нет. Но вот мне бы на его месте было бы легко. Он хоть и говорил, что всегда был фаталистом, в душе же всегда возлагал на человека огромную ответственность за выбор. А я вот — настоящий фаталист, исконный.
— Тогда почему вы сопротивляетесь Подиуму? Почему просто не сдадитесь?
— Я думаю, что судьба очень субъективна. И мне моя судьба говорит, что мне суждено весь этот сброд повесить, как предателей своего народа. И я намерен попытаться.
— Тогда я с вами. Я насмотрелась на казни в детстве, но казнь повинных в смерти господина Крау я еще стерплю.
— Где же ты жила, раз видела столько смертей?
— Мой отец был палачом Шордана в те времена, когда войска вошли в Ритонию. Он брал меня с собой каждый раз… Хотел приучить к тому, что жестокость в нашем мире нормальна. Что есть люди достойные смерти. Честно говоря, этого я так и не поняла. Чудовищно, что кто-то вот так просто решает жить кому-то или умереть. Но если вы верите в судьбу, то, наверное, для вас эта мысль не так страшна.
— Пожалуй. Но я тебя понимаю, — Рэдонель приобнял девушку и погладил ее по плечу, по-дружески, нежно, без интимного подтекста, — Есть в тебе какой-то притягательный свет… Будь осторожна, когда все начнется. Я читаю книгу своей судьбы, и в ней написано, что, если Мэриет будет себя беречь, наши пути вновь пересекутся.
Аккуратное, мягкое тепло охватило ее душу и тело.
— Так-так-так… не порядок. Почему Ларун спит? Я тебя вроде следить за ними поставил, как надзирателя, чтобы работали, а не как воспитателя, чтобы детки вовремя ложились спать!
— Но… Сэр! Он уже вторую ночь без передыху… — ответил солдат с красной повязкой на предплечье.
— Он сам вызвался! А значит заявил — «на меня можно положиться!»
— Понимаю, лорд Рэдонель…
— На ночь остаешься без излишеств. Никакого тебе чая и никакого пирога.
— Понял. Исправлюсь.
— Вы так жестоки, сэр! — пошутила Мэриет, — Никакого пирога и чая…
Рэдонель сначала обозлился на нее, но быстро понял — только что она впервые сделала рядом с ним нечто, не входящее в ее обязанности. А потому просто решил посмеяться.
Так бывает. Иногда просто нужно посмеяться. И страхи уйдут, и время покажется сладким, как десерт.
Рьяма пыталась дотянуться до верхней полки книжного шкафа. Пальцы, едва-едва касались кончика книги на стеллаже с любовными романами.
— Дура, возьми уже стремянку, — прошептала Мартин.
— Что? Я тебя не слышу, начни уже рот открывать, когда говоришь! И сама ты дура!
Мартин перелистнула страницу. В ее руках были «Размышления о кризисе и войне».
— В библиотеке нужно говорить шепотом. Нас воспитывали одни и те же родители, но иногда мне кажется, что тебя все же где-то на рынке подобрали.
Рьяма подпрыгнула и ухватилась за книгу. На обложке красовалась ажурная надпись: «Принцы города ветров». В следующую секунду редкий романтический экземпляр угодил Мартин в грудь.
— Ах ты сука! Ты что творишь?!
— Тиш-ш-ше, — прошипела Рьяма, — в библиотеке нужно базарить шепотом.
Мартин озорно улыбнулась и «Размышления о кризисе… и чем-то там еще…» быстро превратились в «размышления о разбитом лице заносчивой младшей сестры». Девушка сорвалась с места и мгновенно повалила Рьяму на пол.
Вскоре несерьезная потасовка перевернула вверх дном стеллажи с исторической и научной литературой. Хаос оставил без внимания лишь полки с неумело написанными детективами.
В комнату вошла Тэвия. Ни капли не удивленная и ни капли не заинтересованная в происходящем. Не обращая внимания на сестер, сражавшихся случайно взятыми томиками двух враждующих философов, она, постукивая каблуками и придерживая платье, прошагала в конец комнаты, где Крау всегда хранил свои и брата стихи и прозу. Найдя небольшой зазор в самом центре между лирикой и эпосом, Тэвия аккуратно вставила туда «Рукописи мертвеца».
— Это… все завершает, да?.. — девушка пододвинула кресло и села напротив.
Опомнившись, сестры поправили выданные им бархатные рубашки и встали по обе стороны от Тэвии.
— Можете здесь хоть все в пыль стереть, но вот это, — Тэвия указала на работы Крау, — если хоть пальцем тронете, я вас скормлю вампиру. Неплохая участь, если подумать.
— У вас есть личный вампир? — спросила Рьма и захихикала.
— Или это у него есть личная хозяйка. — Тэвии было приятно, что в ее компании появился не самый обычный принц.
Мартин взяла из-под ног помятую книжонку и аккуратно поставила ее на свое место (или ей показалось, что это место было подходящим).
— Это может быть неприятно… Могу я поделиться кое-чем, госпожа? — спросила Рьяма.
