На минуту повисла тишина, длинная, тревожная. В этой тишине было слышно, как скрипнул кем-то неловко двинутый стул, как негромко кашлянул пожилой мужчина — он был не в белом халате, а в синей спецовке, наверно, техник, возможно, кто-то из людей Величко, а потом заговорил невысокий человек, стоявший напротив Павла, по другую сторону стола — коренастый, широколицый, с копной кудрявых, подёрнутых сединой волос. Павел слушал, не перебивая, только в конце задал пару вопросов, привычно потянулся, ища глазами на столе ручку и пустой листок — их ему подсунула Маруся, быстро догадавшись, что ему нужно. Павел пододвинул к себе стул, сел, быстро принялся делать записи, изредка поднимая голову на очередного выступающего и едва заметно кивая. Краем глаза заметил, как в зал вошёл бледный Васильев, осторожно положил на край стола стопку документов и задвинулся куда-то в угол, спрятался за людскими спинами.
Где-то через четверть часа картина начала вырисовываться.
— Значит, сейчас у нас ГЦНы, — Павел не спрашивал, с этим и так всё было понятно. Сказал больше для себя, с силой потёр подбородок.
Испытания циркуляционных насосов нужно было начинать. Тот пожилой, что подкашливал, — кажется, его фамилия была Устименко, — отчитался, что последние необходимые проверки успешно завершены. Вот только…
— Без сменщиков запускать насосы сейчас смысла нет, — Устименко опередил Павла. — Сто часов работы, а мы здесь не двужильные. И не поймите меня неправильно, Павел Григорьевич, я не ною, но человек не машина, он устаёт. А когда устаёт, делает ошибки.
— Будут сменщики, — пообещал Павел. — Но вы правы, пока административный этаж военные не разблокируют, запускать насосы не будем.
— И сколько ждать? Сутки? Двое?
Знакомый, чуть надтреснутый голос заставил Павла вздрогнуть. Он медленно обернулся к говорившему, уже зная, кого увидит. Длинный, худой, с высокими залысинами, сальными, непонятного цвета волосами, с крупным носом на вечно угрюмом и недовольном лице — годы Селиванова не изменили. В памяти вспыхнули все их ссоры и конфликты, а их было немало. Когда-то они делили комнату в инженерном общежитии на семьдесят четвёртом, и слово «не ладили» едва ли в полной мере могло охарактеризовать всю глубину их непростых отношений. Савельев считал Селиванова надутым индюком, нередко позволяя себя злые шутки в его адрес (и там было над чем посмеяться — Селиванов был ворчлив, жаден, некрасив и по-стариковски сутул), а Селиванов в свою очередь называл Савельева «дешевым везунчиком» и карьеристом.
И вот надо же… где довелось встретиться.
— Надо будет, подождём и сутки, — Павел хотел назвать Селиванова по имени-отчеству, но не смог. Понял, что не то, что отчества, имени Селивановского и то не помнит.
Замешательство Павла не ускользнуло от внимания Селиванова, он и в молодости читал Пашкино лицо, как открытую книгу, и его толстые губы расползлись в саркастической усмешке.
— Нет у нас, Павел Григорьевич, эти суток. Ну-ка, Гоша, — он толкнул локтем стоявшего рядом паренька, совсем молодого, лет двадцати с небольшим, в больших очках на чуть вытянутом, миловидном, как у девочки лице. — Давай, Гоша, покажи товарищу начальнику последние сводки.
Гоша подскочил, как мячик, кинулся вперёд, быстро развернул перед поднявшимся со своего места Павлом свёрнутый в рулон длинный список. В глаза бросились столбики мелких цифр, линейные графики и формулы.
— Это обновлённые данные по снижению уровня воды, Павел Григорьевич, — бодро затараторил Гоша. Принялся объяснять, чуть путанно, то и дело поправляя спадающие с длинноватого носа очки. Совсем как Ставицкий — некстати мелькнуло у Павла в голове. — Вот если мы посмотрим на эти цифры, вот тут, а потом сюда… да, на графике нагляднее это показано, то можно заметить…
Парнишка говорил с жаром, с каким-то юношеским задором, повторяя периодически: «видите вот здесь, Павел Григорьевич, видите?», и до Павла постепенно доходило. Да, он видел. Нужно было быть слепым, чтобы не видеть.
Уровень воды не просто понижался, даже сказать, что он падал, было не совсем верно. Графики, в которые тыкал Гоша, сигналили о нарастающей скорости снижения. Наихудшем сценарии из всех возможных. Красная отметка Т1, проставленная на каждом графике, опасно приближалась.
— В арифметической же прогрессии опускается, — Гоша наконец-то оторвался от графика и поднял на Павла ясные голубые глаза.
— Вижу. А вот тут и тут, и ещё… — Павел заскользил взглядом по длинному списку, нашёл то, что искал, ткнул ручкой в график. — Ещё вот здесь. Что это за плато?
— Тут я пока сам не разобрался. Но да, на несколько часов скорость падения уровня воды снижается почти до нуля, причём, я смотрел, между этими плато нет никакой корреляции, ни по интервалам, ни по длительности…
— Должна быть, — прервал его Павел. — Ищи, Гоша… Как твоя фамилия?
— Васильев, — парень слегка смутился.
«Ну вот, ещё один Васильев, а какая разница», — мелькнуло в голове.
