Сергей говорил мягким, даже слегка извиняющимся тоном. Словно бы ему самом было неловко за то, что сейчас происходит.
Малькова резко вскинула голову.
— Вероятно, нам надо уйти? — холодно спросила она.
— Разумеется, я не смею вас больше задерживать. И вас, Соломон Исаевич, тоже, — вздохнул Сергей. — Возвращайтесь к себе и подготовьте дела к передаче. Ваши преемники сообщат вам о ваших новых назначениях.
— Преемники? — переспросил Соловейчик севшим голосом.
— Да, преемники.
Сергей Анатольевич замолчал. На разжалованную троицу он не глядел, просто сидел и ждал, когда они уйдут. Малькова поняла первой. Спокойно поднялась с места, собрала лежащие перед ней бумаги, неторопливо, как это делала всегда, и направилась к двери, ровно держа спину. Следом за ней вскочил Соловейчик, засуетился по своему обыкновению, натолкнулся на стоявшее рядом с ним пустое кресло. Богданов, растерянно моргая, тоже встал, оглядел всех остальных жалким, затравленным взглядом и почти бегом выбежал за Мальковой и Соловейчиком.
— Наверное, мне тоже надо удалиться, — подал голос Звягинцев. Старик всё это время молчал, невозмутимо наблюдая за происходящим.
— Вам, Николай Петрович? — переспросил Сергей.
— Да, мне. Батюшка мой, покойный, в теплицах бригадиром работал. Да и матушка тоже оттуда, из низов. И насколько я знаю, никаких высокородных родственников у меня нет.
— К сожалению, вы правы, Николай Петрович. Похвастаться тут вам нечем. Но учитывая ваш огромный опыт и обширные знания, а также многочисленные заслуги, вам будет сделано исключение. А пока, продолжим, пожалуй…
— У меня тоже графьёв в роду не было.
Все удивлённо повернули головы на поднявшегося со своего места Соколова. Он нервно теребил рукой галстук, завязанный неровным узлом, и смотрел на Ставицкого исподлобья мрачным взглядом.
— Сядьте, Денис Евгеньевич, — мягко проговорил Сергей. — Сядьте.
Под его взглядом Соколов медленно опустился в кресло.
— У вас несколько… особая ситуация. Ваши родители работали в юридическом секторе, не на самых последних должностях. Этого, конечно, недостаточно, но, учитывая, то, как вы вчера быстро, чётко и профессионально выполнили моё небольшое задание, я решил вас пока оставить.
Соколов промолчал, не сказал ни да, ни нет. Это немного кольнуло Сергея, но самую малость — Соколов, как и все люди низкого происхождения, вряд ли был способен на какие-то глубокие эмоции и переживания. И уж, разумеется, не отличался врождённым чувством такта и унаследованными от благородных родителей манерами.
Не отвлекаясь больше на Соколова, Сергей Анатольевич протянул руку к телефону, нажал на кнопку громкой связи. Бодрый голос секретарши из приёмной нежно зажурчал из динамика.
— Да, Сергей Анатольевич?
— Подошли?
— Все здесь, Сергей Анатольевич.
— Пригласите их, Мариночка. Пусть заходят.
Он не успел нажать отбой, как дверь отворилась, и на пороге появились трое.
— Разрешите вам представить министра логистики — Нечаева Артёма Михайловича и министра образования — Лебедеву Аллу Борисовну. Нечаевы — достойная фамилия, люди, носящие её, тоже в своё время стояли у истоков, внесли свой вклад в дело основания Башни. А вот Алла Борисовна — внучатая племянница Зеленцова Петра Семёновича, он до мятежа руководил министерством образования. Прошу вас, присаживайтесь, господа.
Нечаев и Лебедева заняли свои кресла. Стоять осталась только одна женщина. Сергей поймал её взгляд и довольно улыбнулся. Гены никогда не врут, природа не ошибается. Сейчас никто бы не смог узнать в этой строгой, подтянутой, даже жёсткой женщине с уверенным и безжалостным взглядом, забитую и запуганную мужем страдалицу, нервно съёживающуюся от любого неосторожного жеста или взгляда.
— А это, господа, — Сергей даже приподнялся со своего места, опёрся ладонями о стол. Это — новый министр административного управления, Ирина Андреевна Кравец.
— Маркова, — отчеканила Ирина неожиданно твёрдым и громким голосом. — Если позволите, Сергей Анатольевич, я бы взяла девичью фамилию.
— Разумеется, Ирина Андреевна, разумеется, — он едва заметно качнул головой и повторил. — Ирина Андреевна Маркова.
Она спокойно прошла и села, безошибочно выбрав среди пустующих кресел то, которое только что занимал Богданов, положила руки на стол, выпрямила спину. Жиденькие светлые волосы, которые она обычно забирала в хвостик, сейчас были распущены, подровнены до длинного, до плеч каре, обрамляющего худое маленькое личико. От внимания Сергея не ускользнул изучающий взгляд Мельникова и слегка удивлённый — Анжелики Юрьевны. Остальных, кажется, кадровые перестановки не сильно интересовали. Новенькие, Нечаев и Лебедева, молча оглядывали зал, Соколов всё ещё теребил мятый галстук, Звягинцев сидел, опустив голову, и только Юра нервно почёсывал подбородок, делая это, впрочем, не столько потому, что напротив него сидела жена ныне покойного Кравца, сколько из-за сильного желания надраться. Надолго Рябинина не хватало, и сейчас, Сергей это видел, он мучительно хотел только одного — поскорее припасть к бутылке.
