По обе стороны от меня, словно офисные башни, высятся белые меламиновые стены, их вершины теряются во мраке вне досягаемости бледного сияния световых чар. Каждая стена усеяна тысячами блестящих хромированных крючков, и на каждом висит по какому-нибудь предмету одежды.
Футболки и рубашки поло. Топики и водолазки. Джемперы, куртки, пуловеры и куртки-парки. Брюки, спортивные штаны, джинсы и шаровары. Трусы любого мыслимого размера, цвета и покроя. А на полу носки. Ничего, кроме носков, от стены до стены. И нет даже двух парных.
Ух ты! А я думала, что только в дедушкином гардеробе беспорядок.
Красно-зелёный клетчатый шарф с кисточками на концах бесшумно прижимается к стене под лёгким дуновением невидимого ветра.
Так вот что, значит, коснулось моего лица! Я с облегчением вздыхаю. Вот вам и гигантские пауки.
Я трогаю свой шарф с метеоритами и, вздрогнув, понимаю, что он сухой. Более того, вся моя одежда сухая. И чистая. Никаких слизней или снежной грязи.
А ещё я снова чувствую пальцы ног. Леденящий до костей холод заснеженного Царства Фейри теперь лишь неприятное воспоминание.
Но где я?
Высоченные стены тянутся в обоих направлениях, образуя, насколько хватает света, узкий коридор. Ощущение такое, что это место… всеми забыто. Заброшено.
Потеряно.
Что ж, возможно, я потерялась, но я не планирую здесь оставаться. Мне нужно найти кольцо. И спасти дедушку. Но сначала мне нужно найти моих друзей – во множественном числе, если считать говорящий череп. А это значит, что мне нельзя оставаться на месте.
Я наобум выбираю направление и делаю шаг по коридору. Тотчас возникает проблема. Сфера Таримоса остаётся на месте, паря в воздухе, как лампа без фонарного столба, и я шагаю в темноту одна.
– Эй, сюда! – кричу я. До этого мне доводилось создать только неподвижную Сферу Таримоса, но я ни за что не стану исследовать этот гардероб в темноте. Я снова шагаю вперёд, но Сфера даже не шелохнулась. Замечательно!
Я снова закрываю глаза, представляю сначала себя, а затем Сферу. И как она парит рядом.
– За мной, – говорю я и открываю глаза.
Теперь, когда я иду по коридору, Сфера летит следом, как послушный щенок, паря над моей головой. В её тусклых лучах тень вытягивается и подпрыгивает по тропинке передо мной.
Потрясающе. Я иду дальше, пробираясь через густо висящую одежду. Безголовые капюшоны и рукава без рук тянутся ко мне, когда я протискиваюсь мимо них. Шёлковые шарфы трепещут, но нет ни шорохов, ни признаков жизни.
Затем коридор разветвляется в три стороны. Перекрёсток.
Я делаю глубокий вдох и иду налево.
Ещё один перекрёсток. Потом ещё один. И тогда я понимаю.
Это не обычный гардероб. Это лабиринт.
У меня есть опыт преодоления лабиринтов. В основном на бумаге, а не в шкафу. Но насколько это может быть сложно?
Я иду налево. Затем направо. Потом снова налево. Затем, возможно… направо?
Я начинаю понимать, как дети могут заблудиться в шкафах.
А потом я вспоминаю лабиринт на одном из уроков и миссис Глок, стоящую перед классной доской.
– Запрограммируйте своего робота так, чтобы он следовал вдоль одной стены, – сказала она, и её красная ручка на каждом перекрёстке сворачивала налево. – И следуйте… следуйте… пока не дойдёте… до самого конца! – Её красное перо победоносно вышло из лабиринта на классной доске. – А теперь, – сказала она. – Ваша очередь.
Окей, миссис Глок. Я очень надеюсь, что не взорвусь.
Я иду дальше и держусь на каждом повороте левой стены. Когда я упираюсь в тупик, я не паникую. Просто поворачиваюсь и продолжаю идти вдоль левой стены.
Держись левой стороны. Держись левой стороны. Держись левой стороны.
Мне кажется, что я иду уже несколько часов. Сначала я слышу только свои шаги и ровное дыхание, но вскоре начинаю различать странные шорохи и шуршание, как будто что-то преследует меня по лабиринту. Я резко оборачиваюсь и вглядываюсь в темноту, но там ничего нет.
И я иду дальше.
Держись левой стороны. Держись левой стороны. Держись левой стороны.
Я так сосредоточенна, что не замечаю звука, пока он не раздаётся прямо над моей головой.
Это голос.
Низкий печальный голос.
– Пять тысяч семьсот сорок три, – говорит голос. – Пять тысяч семьсот сорок девять.
Похоже, кто-то называет простые числа.
– Пять тысяч семьсот… гм… – Голос дрогнул. – Семьдесят девять? Да. Пять тысяч семьсот…
У меня ёкает сердце. Потому что есть только один известный мне человек, который так любит простые числа, что готов произносить их, сидя один-одинёшенек в темноте, и это…
– Альфи?
Голос умолкает.
– Уэнсдей?
Это Альфи!
И он рядом. Я бегу за следующий угол в надежде найти его прямо за поворотом, но ничего не вижу. Лишь ещё один бесконечный, завешанный выстиранной одеждой коридор.
Я озадаченно оглядываюсь.
– Альфи?
– Я наверху, – его голос доносится откуда-то сверху.
Я поднимаю глаза – и точно: Альфи висит на крючке, как выброшенное бельё. Он так высоко, что я с трудом могу различить его в темноте.
– Слава богу, что ты здесь, – кричит он. – У меня почти закончились простые числа.
Я хмурюсь.
– Что?
