Она поселилась в Крыму и жила там в свое удовольствие, постоянно требуя у отца большие суммы денег. Когда тот умер, даже на похороны не приехала. Два месяца назад Наташе позвонили из больницы в Рослани и сказали, что у них находится ее мать в тяжелом состоянии после перенесенного ковида. Наташа, конечно, поехала. Мать в результате болезни ослепла, постоянно что-то твердила об операции по возвращению зрения и о наследстве, полученном от родственников отца. Наташа была возмущена: ведь она тоже является наследницей. Проконсультировалась у врача, возможно ли вернуть матери зрение. Тот ответил отрицательно, и тогда женщина со спокойной совестью забрала у матери банковскую карту, на которой лежали деньги от продажи квартиры, полученной в наследство, и телефон, пообещав все вернуть, когда та выздоровеет и приедет домой. Она бы и паспорт забрала, но тогда мать не смогла бы приехать. Но та и с паспортом не приехала. Когда полтора месяца спустя Наташа позвонила в больницу, ей сказали, что Олимпиада Воронцова выписана, где сейчас находится – неизвестно.
Асиному возмущению не было предела. Ведь на самом деле история, рассказанная дочерью, не соответствует действительности! Как она могла не знать, что Липа Петровна ослепла уже давно? И как можно было бросить незрячего человека без денег в чужом городе? Может быть, ей удалось каким-то образом сообщить о своем положении Новикову, и тот понесся ей на помощь, позабыв обо всем на свете? Нет, даже если бы дело обстояло именно так, он все равно кому-то сообщил бы. Вот только кому?
– Вань, тут все равно делать нечего, – она состроила смешную гримаску, – давай съездим в Рослань, поищем следы Олимпиады.
– Ты правда этого хочешь?
– А ты?
Он хотел. Хотел поставить точку в этой истории, вернуться домой, в офис на Гагаринской. Купить новую машину, только не привязываться к ней, как к старому «Форду». Хотел, чтобы Аська наконец пошла к своему врачу в перинатальном центре, которому они отвалили столько денег. Да мало ли чего он хотел! Дело за малым – найти Новикова, живого или мертвого.
– Поехали, – сказал он.
Быстро собрав все в ту же корзинку провизии, прихватив воды и кое-что из одежды, они предупредили Глеба, чтобы не числил их пропавшими, и отправились в путь. По дороге заночевали все в той же «Легенде», а пообедали уже в Рослани.
Больница, в которой когда-то лежала Олимпиада, была совершенно новой, очевидно, построенной специально для лечения ковида. Когда же пандемия пошла на убыль, здесь разместились терапия, хирургия и травматология.
В терапии Олимпиаду помнили.
– Хорошая такая женщина, – сказала медсестра с бейджиком «Мелисса» на груди, – добрая. Дочка у нее стерва настоящая. Прискакала, отняла у матери телефон, та даже позвонить никому не могла.
– А хотела позвонить?
– Хотела, только она же слепая. У нее все контакты были закодированы. Телефон кнопочный, и она знала – нажимаешь кнопку «1», а там, к примеру, Иванов. Кнопка «2» – Сидоров. А без телефона номеров не знала. Она попросила меня зайти на сайт и написать сообщение администратору. А потом еще одно.
– Какой сайт? – быстро спросила Ася. – Даниэллы Купер?
– Нет, «Небо в алмазах» называется.
– А можете найти в своем компьютере этот сайт и сообщение? – спросил Иван. – Пожалуйста, это очень важно!
– Я в телефоне, – сообщила Мелисса, достала смартфон и после непродолжительного листания протянула его Ивану. – Вот эти сообщения.
Первое: «Я заболела, нахожусь в больнице. Потеряла деньги и телефон». Сообщение было отправлено в день исчезновения Новикова. Второе ушло через четыре дня: «Сережа здесь. Болеет. Скажи, чтобы его не искали».
– А вы его видели, этого Сережу? – спросил Рыбак медсестру.
– Конечно. Он же и забрал Олимпиаду Петровну.
– А куда они поехали, случайно, не знаете?
– Нет, но после выписки Олимпиада Петровна еще неделю ходила на уколы, поэтому, думаю, они где-то здесь рядом живут.
– Не напрасно Марс говорила, что Новиков жив и не хочет, чтобы его искали, – сказал Рыбак, когда они вышли из больницы. – Она прекрасно знала, что это действительно так, но ей нравилось изображать из себя ясновидящую. Люди мерзли, сбивали ноги, а она сидела в тепле и посмеивалась. И ноутбук спрятала, чтобы никто случайно не прочитал ее переписку.
– Да не посмеивалась она, – пустилась на защиту Ася. – Она хотела, чтобы история развивалась сама по себе, без вмешательства спасателей и детективов.
– Как по мне, это безответственно, возмутительно и предосудительно. Впрочем, все писатели немного страдают этими качествами. Взять того же Алексея, что живет в доме Новикова… Кстати, Алексей! Что он нам говорил по поводу дома? Снял его на два месяца, и через неделю они заканчиваются. Что, если Новиков не хочет выгонять Алексея раньше срока и ждет, когда закончится эта неделя? Вернее, уже три дня.
– Логично, – одобрила Ася.
– Предлагаю вернуться в дом Ермолаевых, а через три дня нагрянуть в лесной домик Новикова. Нет возражений?
Возражений не было.
