Башня ветров полностью

Большая квартира на втором этаже поразила воображение Сергея. Была она странной, ни на что не похожей, хотя из пяти комнат он видел только три – зал, столовую и комнату Павла. Зал больше походил то ли на музей, то ли на библиотеку – диван, два кресла, куча шкафов с книгами и большая, почти во всю стену, картина. Она до такой степени потрясла Новикова, что, когда мама Воронцова – Ольга Елисеевна, она ходила по квартире в туфлях на каблуках, пусть на низких, толстеньких, как бочонок, – позвала пить чай, Сергей с превеликим сожалением оторвал от нее глаза. По его мнению, такая картина не должна висеть в квартире, даже такой большой. Своей монументальностью она чем-то напоминала панораму «Оборона Севастополя 1854–1855 гг.», куда их класс в сентябре возили на экскурсию. Нет, конечно, она была намного меньше, и народу изображено не так много, но общее впечатление ого-го! Сергей по своей воле никогда бы не повесил у себя дома такую картину – уж слишком она была полна тоски. То ли дело гобелен с мишками на стене в его доме. Смотришь – и на душе тепло. А тут просто безнадега какая-то. Куча людей: мужчины в военной форме старого образца, женщины в старинных платьях – одна просто копия матери Воронцова, монахи. Кто-то сидит, кто-то стоит…

Да это же та самая картина, которая висит в офисе. Значит, это действительно Новиков писал. Или нет? Кристина посмотрела на Тимура. В свете настольной лампы она увидела жесткую линию его подбородка, морщинки вокруг глаз, скользивших по строчкам, и тоненькую голубую вену на виске, которая вздулась и едва заметно пульсировала. «Не такой уж ты железобетонный, Молчанов», – подумала Кристина.

Видно, ее взгляд был чересчур пристальным – Тимур оторвал глаза от экрана и посмотрел на нее.

– Женщина писала, – сказал он.

– Почему?

Ответить помешал телефон. Звонить могли только двое – Щедрый и Лебедев, а если Тимуру, значит… Он порывисто встал и вышел в коридор. Кристина хотела побежать за ним, но не смогла подняться со стула. Ноги словно отнялись, сделались ватными, неуклюжими, чужими. Чтобы не упасть, она попыталась опереться за стол, ухватилась за скатерть. Чашка с недопитым кофе с грохотом полетела на пол, следом заскользил ноутбук. От верной смерти гаджет спас вовремя подоспевший Тимур.

Подхватив одной рукой Кристину, другой вернув на место скатерть и ноутбук, он сообщил:

– Пока ничего не известно. Продолжаем читать?

– Кто звонил? Щедрый?

Тимур кивнул.

– Что он сказал?

– Крылов выехал в дом Ермолаевых. Точка, где последний раз регистрировался в Сети телефон Ивана, у него по пути. Еще кофе?

Кристина посмотрела на осколки чашки и покачала головой.

– Пожалуй, пока обойдемся.

Асе снова снились лебеди, они пели про разлуку, плакали. Или это она плакала во сне? Потом появилась Кристина, серьезная, насупленная, – не иначе какие-то проблемы с клиентами. Захотелось спросить, чем так озабочен генеральный директор «Кайроса», но слова не хотели произноситься.

– Кристина, – с трудом выдавила из себя Ася и проснулась. Окно было зашторено, в комнате стоял плотный непроглядный мрак. К ночи не на шутку разыгрался ветер, теперь он завывал, словно волк в полнолуние, и со всей силой обрушивал на дом свои порывы. Дом держался стойко, лишь протяжно поскрипывал, жалуясь на какие-то личные невзгоды. Глаза постепенно привыкли к темноте, и Ася вдруг поняла, что Ивана рядом нет.

– Вань! – тихонько позвала она. Ответа не последовало. Надо же было так крепко заснуть и не услышать, как он вернулся! Он же точно вернулся? Который час? Ася взяла с тумбочки телефон и обнаружила целую кучу непринятых звонков от Кристины и Лебедева. Почти три часа ночи. Звонить в такое время неудобно, наверняка и они спят.