Кристина вставила флешку в ноутбук, скачала файл и загрузила его в специальную программу, позволяющую рассортировать платежи по статьям и выдать аналитическую таблицу поступления и расхода денег.
Сначала прошлась по приходам. Вот поступили дивиденды от «Ура», тут же займ, за ним кредит. А это что? За два последних года Новиков получил шесть миллионов восемьсот тысяч от Варвары Андреевны Мельниковой и четыре миллиона от Ариадны Марс. Ничего себе, бабушки-пенсионерки!
– Как думаешь, за что они ему платили? – спросила Кристина у Тимура.
– Шантаж, – встрял Лебедев. – В результате бабулькам это надоело, и они его замочили.
Кристина придвинула к себе листок, на котором была записана первоначальная фамилия Ариадны Марс, и написала слово «шантаж». Посмотрела на него внимательно. Нет, это никак не вязалось с тем Новиковым, о котором она прочла в файле, обнаруженном Рыбаком на флешке в комнате Ариадны Марс. Хотя, может статься, тот, литературный Новиков, и настоящий – два совершенно разных человека. Даже самых положительных героев жизнь может загнать в такие рамки, когда им ничего не остается, как сделаться отъявленными негодяями.
Под словом «шантаж» Кристина добавила:
«Мельникова – 6,8 млн»
«Марс – 4 млн».
Предположим, у Мельниковой внучка-писательница неплохо зарабатывает. Хотя не факт. Надо попробовать узнать примерную сумму ее гонораров. Рядом с фамилией Мельниковой появилась надпись «Гонорары?». А Марс? Семьи нет. Единственная дочка умерла. Вряд ли пенсия бывшего пекаря хлебокомбината позволяла накопить четыре миллиона рублей. При этом ей же еще нужно оплачивать свое проживание у Ермолаевых. Нужно будет уточнить у Глеба сумму. Вопросы на листке продолжали добавляться. «Доходы Марс? Стоимость проживания в «Райском саду»? Кто платит за Марс?»
Ладно, с приходом более-менее понятно, а что с расходами? Ведь не просто так Новиков собирал деньги. Если прибавить кредит, займ и дивиденды, получается довольно-таки круглая сумма.
Кристина кликнула мышкой по сумме расхода, и на экране выстроились две колонки – одна с цифрами, другая – с назначением платежей. Клик по «шапке» первой выстроил цифры по убывающей.
– Что там? Что там? – заерзал от нетерпения Лебедев.
– Минутку…
Две самых большие суммы ушли в фирму «Феникс Девелопмент». Скопировав название, Кристина забила его в поисковик. «Феникс Девелопмент» оказался агентством недвижимости. Тем же оказалась фирма «Крымские каникулы», куда ушла третья по размеру сумма.
Точно! Федор же вчера говорил, что Новиков приобрел недвижимость, и хотел сообщить Рыбаку адрес. А она совсем упустила эту информацию из виду. Черт, как же это непрофессионально! Кристина потерла переносицу. Записав на листке названия «Феникс Девелопмент» и «Крымские каникулы», она смущенно посмотрела на коллег:
– Звоним Асе и Рыбаку?
Тимур молча кивнул, а Лебедев пробурчал что-то типа: «Давно пора».
Если даже на абсолютно непроницаемом лице Тимура Кристина научилась обнаруживать какие-то эмоции, то Асино лицо было открытой книгой. Причем детской, с большими иллюстрациями, которую, даже не умея читать, понять не составляло никакого труда. Лицо Рыбака просто вопило, что его хозяин попал в серьезную переделку.
– Что у вас стряслось? – строго спросила Кристина.
– «Форд» разбил. – Судя по тону, Рыбак еле сдерживал ярость.
– А сам как? Судя по лицу…
– Я в порядке, – перебил ее Рыбак.
– А кто не в порядке? – Не может быть, чтобы Ася так сильно переживала из-за аварии.
– Ариадна умерла, – отозвалась та.
– Как умерла? От чего? – заволновалась Кристина.
– Полицейский местный сказал, что от старости, – пожаловалась Ася и тихо всхлипнула.
– Этот полицейский по совместительству патологоанатом? – усмехнулся Федор.
– От старости? Вы тоже так думаете? – спросила Кристина и записала на листке: «Форд» и «Марс».
– Я не знаю. – Ася снова всхлипнула. – Она не выглядела на восемьдесят лет. Молодая, веселая, добрая…
– А еще, – добавил Рыбак, – кто-то добрый вчера накачал всех обитателей дома снотворным.
– Как это? – ахнула Кристина. – Всех?
– Не знаю как. Да – абсолютно всех: анализ показал, Глеб специально медсестру вызвал. Разве что кроме меня. – Иван подумал немного и добавил: – А может, и меня, потому что я, хоть убейте, не слышал, как утром звонил будильник.
– И Асю? – в один голос переспросили Кристина и Лебедев.
Иван кивнул:
– И ее.
Кристинина рука потянулась к листу с записями, медленно смяла его и отправила в стоявшую под столом корзину для мусора.
– Слушай, Ася, – в ее голосе не осталось ни капли мягкости, просто карандаш марки 8Н, серый, невыразительный, оставляющий нестираемые следы на бумаге, – это не дело. Ты должна немедленно вернуться и пройти обследование в перинатальном центре. Слышишь – не-мед-лен-но! И это не обсуждается.
Ася покачала головой, положила руку на живот:
– Со мной все в порядке. И с малышом тоже.
– Как ты можешь быть в этом уверена? – продолжала настаивать Кристина.
– Я просто знаю.
