Тут где-то рядом затрещало, будто бы заискрила проводка. Все в комнате переглянулись: ага, не хватало ещё остаться в этом заснеженном и замёрзшем неэвклидовом пространстве без электричества.
Потом Жеку покормили пельменями и ещё всяким: здесь оказалась кухня с кое-какими припасами. Имелся и санузел с душевой кабиной и остальным необходимым для проживания нескольких человек.
На сытый желудок на душе у Жеки стало полегче, хотя тревога, конечно, никуда не ушла.
— Интересно тут устроено, — проговорил толстый и клетчатый Николаич, когда поток Жекиных вопросов исчерпался. — Снег валит и валит, а на земле покров какой был, такой и остаётся, совсем не прибавляется.
К тому времени они переместились уже из кухни обратно в зал, сидели там в креслах. Кресла были добротные, недешёвые, кожаные или из хорошего кожзама, на металлических качественных колёсиках.
После слов Николаича все посмотрели в окно и погрузились на время в молчание и задумчивость.
И когда за спинами раздался новый голос, подпрыгнули от неожиданности тоже все.
«Внимание! Займите, пожалуйста, кресла», — вот что сказал этот новый голос. А принадлежал он хмурому черноволосому мужику в тёмной водолазке. Мужик этот смотрел на присутствующих с экрана, цветного прямоугольника, что ярко горел на стене — на том самом месте.
— Ага, видите, — прошептал не вполне здоровый человек Костя.
Проектор, что ли, подумал Жека и помахал руками над головой. Тени, однако, на экране не появилось. А лицо экранного этого мужика было Жеке определённо знакомо, это был кто-то некогда известный, телевизионный… Но вспомнить не получалось.
— Ёпта, это ж Кашпировский, — пробормотал тип в пиджаке, Акула, вытягивая шею из-за спинки кресла.
Блин, точно, подумал Жека.
«Просьба ко всем занять кресла», — повторило экранное изображение.
— Будем взлетать, — неожиданно пошутил Костя.
— Ладно, ладно, — заторопился толстый байковый Николаич, которого появление картинки на стене застало топчущимся у окна и, кажется, напугало больше, чем других.
Кресло под ним скрипнуло, заскрипели и другие: народ то ли ёрзал в волнении, то ли усаживался поудобнее.
«Уселись? — строго зыркнул со стены подзабытый психотерапевт. — Молодцы. А теперь закрыли глаза. Всем спать!»
С этими словами Жекина голова качнулась помимо воли набок, и его вырубило мгновенно и бесповоротно.
Пробуждение вышло постепенным и своеобразным. Жеку выбросило из сна — но не в комнату с креслами и столом, а в какие-то совсем другие непонятные места.
Сырость трогала холодными пальцами щёки, норовила залезть за шиворот, а вокруг клубились серые туманы, густые и таинственные. Под ногами змеился трещинами вздутый, поросший пучками травы асфальт. Серое безмолвие давило на плечи, но в тумане Жеке что-то чудилось: как будто дыхание и тихий плеск большой невидимой реки.
Жека осторожно двинулся вперёд. По сторонам медленно показались из тумана чёрные лапы деревьев и застывшие на постаментах высокие фигуры людей — статуи. Фигуры смотрели пустыми своими жуткими глазами, и Жека поёжился. Свернув с дороги туда, где статуй не было, он пошаркал по траве к ближайшему дереву и по-быстрому отлил.
Вернувшись на асфальт, Жека минут пять брёл в одну сторону, но ничего нового не обнаружил. Это был просто неизвестный пустынный парк.
Тогда он решился и набрал в лёгкие побольше воздуха.
— Э-э-эй!!!
Крик всколыхнул тишину, где-то не очень далеко отозвалось эхо, и…
И — всё.
Напрасно Жека рвал связки: потревоженное, безмолвие возвратилось и сгустилось вокруг ещё сильнее.
И от своего же крика в голове у Жеки что-то как будто всколыхнулось, поплыло. Он потерялся в движениях, его качнуло, спотыкнуло, едва не свалило на асфальт. Жека немного постоял, разбираясь, какие из туманов снаружи, а какие внутри, в голове. И побрёл потихоньку дальше.
А когда вернулись координация и относительная ясность, Жека увидел, что рядом с ним шагает какой-то мужик. И было странное ощущение, что шагает он там уже довольно давно.
Усилием воли Жека подавил порыв отпрыгнуть в сторону, подальше. Он только скосил немного глаза. Мужик что-то монотонно бубнил и нападать вроде бы не собирался.
По логике вещей в бубнёж мужика стоило попытаться вникнуть.
— …Вот как раз этого бояться и не нужно, — говорил пока непонятно о чём мужик. — Система эта стабильна, как мало что другое. Изменения нивелируются, всё выравнивается, сглаживается, как круги на большой воде. И генеральные направления не меняются ни на миллиметр, такие вот дела.
Мужик замолчал, и Жека повернул голову. Мужик встретил настороженный Жекин взгляд и усмехнулся. Печкинские его усы топорщились, галстук лез из-под серого мешковатого пиджака. А глаза — глаза были необычные, светились они каким-то тусклым и ни на что не похожим светом.