— Я заметил, что ты не переживаешь из-за наемников — не надо ничего говорить, в этом нет нужды! Трудно жалеть тех, кто идет на войну ради золота. — Он спрятал незаконченную фигурку в куртку и начал собирать свой посох, вновь вставив нож в длинную рукоять. — Ты задаешь важные вопросы, но на них нет ответов. Это и значит быть мужчиной или женщиной, а не мальчиком или девочкой: ты должен сам их найти — зная, что простых и верных не существует. — Он повернулся к Стрэнгъярду. — Книга Моргенеса у вас собой или вы оставили ее в поселении?

Архивариус смотрел в огонь, погрузившись в глубокие размышления.

— Что? — спросил он, оживая. — Книга, ты сказал? О пастбища небес, я всегда ношу ее с собой! Разве я могу оставить ее где-то без присмотра? — Он повернулся и смущенно посмотрел на Саймона. — Конечно, она мне не принадлежит — пожалуйста, не думай, что я забыл твою доброту, Саймон, когда ты позволил мне ее почитать. Ты не можешь представить, какое удовольствие я получил, наслаждаясь словами Моргенеса!

Саймон ощутил странное щемящее чувство, вспомнив о Моргенесе. Как же он скучал по доброму старику!

— Она не принадлежит мне, отец Стрэнгъярд. Доктор Моргенес дал книгу мне на хранение, чтобы со временем такие люди, как вы и Бинабик, смогли ее прочитать. — Он хмуро улыбнулся. — Я думаю, именно этому я сейчас учусь — что мне ничего не принадлежит. Некоторое время я думал, будто Шип был предназначен для меня, но теперь сомневаюсь. Мне давали другие вещи, но ни одна из них не выполняет своего назначения. И я рад, что кто-то извлекает пользу из слов Моргенеса.

— Мы все извлекаем пользу. — Бинабик улыбнулся в ответ, но его голос оставался серьезным. — Моргенес рассчитывал именно на это в наши трудные времена.

— Один момент. — Отец Стрэнгъярд вскочил на ноги, очень скоро вернулся со своим мешком и небрежно высыпал на землю содержимое — книгу Эйдона, шарф, мех с водой, несколько мелких монет и других мелочей — манускрипт лежал в самом низу. — Вот он! — радостно вскричал Стрэнгъярд, а затем задумался. — Но зачем я его искал?

— Потому что я спросил, нет ли его у вас, — объяснил Бинабик. — Там есть отрывок, который может показаться Саймону интересным.

Тролль взял манускрипт и принялся осторожно перелистывать страницы, он хмурился, читая при пляшущем свете костра. Саймон решил, что процесс будет не слишком быстрым, и отошел облегчиться. На склоне ветер был особенно пронзительным, и белое озеро внизу, которое он видел в просветах между деревьями, выглядело вполне подходящим местом для призраков. Саймон вернулся к костру, дрожа от холода.

— Вот, я нашел нужное место. — Бинабик помахал страницей. — Ты справишься сам или мне прочитать отрывок вслух?

Саймон усмехнулся в ответ на заботу Бинабика.

— Ты любишь читать мне вслух, я тебя слушаю.

— Только в интересах твоего образования, — ответил Бинабик с ироничной суровостью. — Итак: «На самом деле, — писал Моргенес, — вопрос о том, кто являлся лучшим рыцарем, за многие годы стал причиной жарких споров, как в коридорах Санцеллана Эйдонитиса в Наббане, так и в тавернах Эркинланда и Эрнистира. Бесспорно, Камарис превосходил всех, но он не получал ни малейшего удовольствия от сражений — казалось, участие в войне и невероятные рыцарские умения были для него наказанием. Часто, когда честь заставляла его выступать в турнирах, он прятал герб Короля-Рыбака своего дома, чтобы его соперники не потеряли присутствия духа до начала поединка. Кроме того, он прославился тем, что давал своим противникам невероятную фору — например, сражался только левой рукой, и не из пустой бравады — как мне кажется, ему хотелось, чтобы кто-то хоть раз сумел его победить, избавив от бремени лучшего рыцаря Светлого Арда.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Все книги серии Память, Скорбь и Шип

Похожие книги