— Ты говоришь странные вещи, священник. Смерть? Небытие? Разве это не одно и то же?
Прайрат злобно ухмыльнулся, хотя что стало причиной, было непонятно.
— О нет, ваше величество. Ни в малейшей степени.
Элиас неожиданно развернулся в кресле и посмотрел мимо пожелтевшего черепа дракона с торчавшими наружу острыми, точно кинжалы, клыками, куда-то в тень.
— Будь ты проклят, Хенфиск, ты не видел, что я хочу получить мою чашу? У меня горит горло!
Пучеглазый монах поспешил к королю. Элиас осторожно взял из его рук чашу, поставил на стол, а в следующее мгновение ударил Хенфиска сбоку по голове так сильно и быстро, что монах повалился на пол, точно в него попала молния. Элиас спокойно выпил окутанное паром зелье, а Хенфиск, который растекся по полу, словно медуза, немного полежал, потом встал и забрал у короля пустую чашу, при этом его идиотская улыбка никуда не делась. Более того, стала шире и еще глупее, как будто Элиас сделал доброе дело. Опустив голову, монах снова скрылся в тенях.
Элиас не обратил на него ни малейшего внимания.
— Итак, решено. Фенгболд возьмет эркингардов, а также отряд солдат и наемников и отправится на восток. И принесет мне самодовольную, вечно поучающую голову моего братца, насаженную на наконечник копья. — Элиас помолчал немного, потом задумчиво проговорил: — Как ты думаешь, норны присоединятся к Фенгболду? Они яростные бойцы, а холод и темнота для них пустой звук.
Прайрат приподнял бровь.
— Думаю, это маловероятно, мой король. Мне представляется, что они не любят передвигаться при свете дня, к тому же предпочитают избегать смертных.
— Союзники, от которых никакого прока. — Элиас нахмурился и стал гладить рукоять Скорби.
— О, от них очень много пользы, ваше величество. — Прайрат кивнул и улыбнулся. — Они нам послужат, когда мы будем по-настоящему в них нуждаться. Их господин — наш главный союзник — об этом позаботится.
Ворон моргнул золотистым глазом, издал резкий звук, и потрепанная занавеска зашевелилась там, где он вылетел в окно на ледяной ветер.
— Пожалуйста, можно я его подержу? — Мегвин протянула руки.
На грязном лице юной матери появилось беспокойство, но она отдала ребенка Мегвин, и та подумала, что женщина, наверное, ее боится — королевская дочь в темном траурном платье и с какими-то странными манерами.
— Я очень боюсь, что он вырастет плохим, миледи, — сказала молодая женщина. — Он плачет целый день, и меня его крики сводят с ума. Он хочет есть, бедняжка, но он не должен плакать в вашем присутствии, миледи. У вас ведь полно более важных забот.
Мегвин почувствовала, как холод, наполнявший ее сердце, начал отступать.
— Об этом не беспокойся. — Она подбросила розовощекого малыша, который явно собрался устроить очередной скандал. — Скажи мне, как его зовут, Кейви.
Молодая женщина удивленно подняла голову.
— Вы меня знаете, миледи?
— Нас теперь уже не так много, — грустно улыбнувшись, ответила Мегвин. — Гораздо меньше тысячи, если взять все пещеры. В свободном Эрнистире не столько народа, чтобы я не могла всех запомнить.
Кейви кивнула с широко раскрытыми глазами.
— Это ужасно.
Мегвин подумала, что она, вероятно, была хорошенькой до войны, но сейчас растеряла зубы и стала невероятно худой, и Мегвин не сомневалась, что большую часть своей еды она отдает ребенку.
— Как зовут малыша? — напомнила ей Мегвин.
— О! Сиадрет, миледи. Так звали его отца. — Кейви грустно покачала головой.
Мегвин не стала задавать вопросов. Для большинства тех, кто спасся, разговоры про отцов, мужей и сыновей оказывались одинаково предсказуемыми. И почти все истории заканчивались на сражении при Иннискриче.
— Принцесса Мегвин. — Старый Краобан до этого момента молча за ней наблюдал. — Нам нужно идти. Вас ждут другие люди.
— Ты прав.
Мегвин кивнула и передала ребенка матери. Маленькое розовое личико сморщилось, малыш приготовился заплакать.
— Он настоящий красавец, Кейви. Да благословят его все боги, а Мирча наградит хорошим здоровьем. Из него вырастет прекрасный мужчина.
Кейви улыбнулась, принялась качать малыша на коленях, и он вскоре забыл, что собирался скандалить.
— Спасибо, миледи. Я так рада, что вы вернулись в добром здравии.
Мегвин, которая уже начала отворачиваться, замерла.
— Вернулась?
Молодая женщина встревожилась, испугавшись, что сказала не то.
— Из-под земли, миледи. — Она указала вниз свободной рукой. — К вам благоволят боги, раз они вернули вас нам из темного места.
Мегвин мгновение на нее смотрела, затем заставила себя улыбнуться.
— Наверное. Я тоже рада, что вернулась.
Она снова погладила ребенка по голове и последовала за Краобаном.
— Я знаю, что разбирать споры в суде для женщины не так весело, как нянчить ребенка, — проворчал через плечо старый Краобан. — Но вы все равно должны это делать. Вы — дочь Ллута.
Мегвин поморщилась, но не позволила себе отвлечься.
— Откуда эта женщина узнала, что я спускалась в пещеры?
Старик пожал плечами.
— Вы не особо старались держать свои походы в секрете, к тому же нельзя рассчитывать, что люди не станут интересоваться, чем занимаются члены королевской семьи. И они склонны болтать языками.
